Звуки лопастей вертолета показались Судских жужжанием бормашины и отозвались зубной болью.
Встречать его Судских не пошел, дожидаясь в кабинете. С пульта доложили, что вместе с Гуртовым прилетел и Воливач.
— Совсем мило, — проворчал Судских, однако сообщение об относительном затишье в столице немного успокоило.
Гуртовой вошел в кабинет один. Он не выглядел важным, скорее сохранял привычку держаться с достоинством. Как ни коробило Судских присутствие Гуртового, он старался быть вежливым.
— Садитесь, Леонид Олегович, — пригласил Судских. — Разговор, думаю, предстоит долгий.
— Вряд ли, Игорь Петрович.
— Почему же?
— Прежде всего времени нет, а вы — человек аналитического склада ума и поймете меня сразу.
— Попробуйте, — свел пальцы рук перед собой Судских.
ю* |
— Прежде всего ваше ко мне брезгливое отношение. Мое смертельное заболевание вы принимали за извращенность, что мешало нам быть откровенными. Из картотеки вы знаете, что моя форма диабета неизлечима, почему я даже свои деньги отдал России. На встрече у Гречаного нам не удалось поговорить. Вы посчитали ниже своего достоинства подойти, а я не рискнул напороться на оскорбление.
291
— Зря не подошли. Оскорблять не в моих правилах.
— Уже в прошлом, — продолжал Гуртовой. — Нормальный бескровный переход власти к Комитету национального спасения вы приняли за ползучий путч и поспешили с противодействиями.
«К чему он все это? — слушал и начинал раздражаться Судских. — Пора остановить словоблудие».
— Президент избран народом, и сместить его может народ.
— Что вы говорите? Убегающее молоко вы хватаете и голой рукой.
— Давайте ближе к теме, — нахмурился Судских. — Кипятить молоко не доводилось.
— Поэтому вы начальник УСИ, а не кухарка.
Судских раздраженно кашлянул.
— А молоко действительно сбегало. Вот стенограмма заседания Политбюро, его постановление по текущему моменту, вот пленка, вот видеоролик, — говорил Гуртовой и выкладывал перед Судских названные предметы. — Читайте, слушайте, смотрите. Скажу главное решение: коммунисты силами «милиции нравов» решили произвести аресты видных деятелей по всей стране, отколоться от Церкви, восстановить партию в ее прежнем виде и ввести чрезвычайное положение. Вы в этом списке первый. Выше Воливача.
Судских не поверил своим ушам. Гуртовой усмехнулся.
— Дайте-ка видеомагнитофончик. Так убедительнее.
Увиденное и услышанное не поддавалось осмыслению.
«И в первую очередь следует парализовать УСИ, арестовать Судских», — сказал президент и стукнул кулаком по кафедре. Камера показывала сидящих за столом заседаний. На Судских глядели ископаемые из прошлого тысячелетия, сморчки и мухоморы, обозленные своим отстранением от жизни, по-прежнему полные яда.
Он резко повернулся к Гуртовому: это что, дьявольский розыгрыш? Монтаж?
—Какими силами коммунисты собирались свершить акцию?
— Посмотрите внимательно во-он на того джентльмена, — остановил пленку Гуртовой.
— Мастачный! — сразу узнал Судских. — Жук колорадский!
— А этого узнаете?
— Шумайло, как не узнать...
— Его неожиданная смерть смешала карты заговорщикам, заставила их внести коррективы в планы переворота.
— Сейчас там Бехтеренко.
— Это особый случай. Просто усыпили вашу бдительность. Бехтеренко принял кремлевскую гвардию, которую подбирал Шумайло. Пока действия Бехтеренко не идут вразрез с планами коммунистов. Позже его уберут. Рядом с Шумайло узнаете персонаж?
— Да, — почувствовал досаду Судских, -— министр обороны.
— Как видите, все сходится. Армия контролирует расправу.
— А чернорубашечники? Фашизм — будущее России?
— А в какой цвет их одеть для отличия? В красный? Белый? «Семнадцать мгновений весны» у нас так любят вовсе не за подвиги Штирлица — Исаева — Тихонова. Там много черных мундиров Эс-Эс. Это бередит сознание, это скрываемая людская извращенность.
— Кто же они?
— Отряды патриотической молодежи. Их готовили в строжайшей тайне под личным контролем Воливача и моим. Многие юнохристиане влились в отряды. Отбор тщательный. Мы пошли на это, чтобы иметь противовес «милиции нравов». И это сознательная молодежь, не хулиганье. Вот в «милицию нравов» стекается подлинный сброд, и вы это знаете. Сейчас этот сброд занят мародерством. Решайтесь, Игорь Петрович. Президент вот-вот проснется, а Кремль контролируем не мы. Наши противники используют президента в качестве щита, и я не берусь прогнозировать дальнейшие события. Любое посягательство на Кремль породит гражданскую войну.
— Почему я не знал всего этого?
— Воливач просил оградить вас от излишней информации. Вы должны были дозреть самостоятельно, вы решали задачу посложнее. Об этом позже. Я полагаю, вы добились успеха?
Судских непроизвольно кивнул, размышляя, как поступить. Чаши весов могли стронуться от легкого дуновения.
—- Я свяжусь с Бехтеренко.
Гуртовой развел руками, показывая: хозяин — барин.
— Как дела, Святослав Павлович?
— В прежнем ключе: встали, лыкнули, легли.
— С кем вы там?
