— Не думаем, что начнется переполох, — ответил Гречаный, — не с чего пока.
— Очень надеемся, — добавил Воливач, — что страны НАТО наладят с нами в конце концов добрые отношения.
— Да, но долги России, долги прежних правительств, вы должны оплатить их, — забеспокоился Горт.
— Не отказываемся, — уверил Гречаный, — всего лишь просим отсрочки. Проценты по кредитам выплачиваем практически регулярно. И к чему вам, адмиралу, брать на себя такую ношу? — с дружелюбной улыбкой спросил Воливач.
— Вы правы, — согласился адмирал. — Но это первопричина недоверия к вам. Вы разорвали выгодные контракты, вам отказали в новых кредитах.
— Нам их навязывали, пытаясь загнать в угол, — уточнил Гречаный спокойно. — И наше решение непреклонно: больше в Россию ни один контейнер с ядерными отходами не попадет.
— Пока не попадет, — дополнил его Воливач.
— Что стоит за этим уточнением? — заинтересовался Горт.
Этот вопрос — радиоактивные отходы, которых изрядно
скопилось в тесной Европе, — выпрямлялся в гвоздь и его вбивали в гроб с любыми соглашениями: не возьмете отходы— не дадим денег. Со времен окончания путча Россия непреклонно отвечала нет. Теперь вот верховный комиссар НАТО зондировал почву.
— А вот что, — открывался Воливач, — в не столь отдаленном будущем мы согласимся принимать отходы на переработку.
— На конкурсной основе, — подчеркнул Гречаный. — А кто будет сегодня ставить нам палки в колеса, тот рискует не выиграть его.
— Так... — обдумывал новость адмирал. — Это как-то связано с Зоной? Откройте карты.
— Вполне возможно, — не спешил Воливач.
Верховный комиссар облегченно вздохнул. Он мог считать свое подвижничество результативным. И не так уж это не дело военных. Бизнес делается в любых одеждах. Однако надевать хитон миротворца ему незачем. Бедный русский, богатый русский — одинаково неинтересно. Как говорит его переводчик: хрен редьки не слаще. Политику НАТО к России на сегодня менять нет смысла.
Выехав на собственном лимузине из Кремля, он сказал своему секретарю:
— Джордж, пора потревожить Папу. Не нравится мне все это.
— Что именно, сэр? — уточнил секретарь.
— Русские готовят какую-то бяку. На переговорах они не выглядели ущемленными и уязвленными. А эта «Свирель»? Представляете, Джордж? Оставшись без дальней бомбардировочной авиации, без шахтных ракет, они обзавелись жупелом похлеще: карманные атомные бомбы! А что еще у них за пазухой?
— Да, сэр! — подхватил секретарь. — Это очень и очень настораживает!
— В России пока есть одна действующая оппозиция нынешнему Кремлю. Вы понимаете меня?
— Охотно, сэр!
— Великий Бисмарк побаивался воевать с Россией, хотя вояка был неустрашимый. Христа подготовили для тихой войны задолго до него, зато Маркса и Ульянова благословил лично он. Так и надо действовать. Лоб в лоб нам не выиграть драчки.
— Извините, сэр, но Бисмарк с Ульяновым не встречался.
— Какая разница? Для Германии Бисмарк один, для России Ульяновых не меряно, паршивые овечки всегда найдутся. Мне, Джордж, вся эта возня вокруг прихода мессии не по душе, русской Церкви особенно. Новая власть в данной ситуации может дать дорогу старой русской религии — ведической. Зачем этой стране мессия? — указал он в окно, где перебегал улицу человек прямо под носом лимузина: — Нечесаный, немытый, тупой.
— Да, сэр! — охотно согласился секретарь.
Человек действительно был не брит и не причесан. Перебежав улицу, с тротуара он показал язык сидящим в лимузине.
1 — 3
Призрак этот появился неожиданно среди мги. Он стоял и ожидал, когда Судских приблизится. Одетый в хитон до пят, он мало походил на того, чей образ знаком каждому сызмальства.
«Но я хотел увидеть Иисуса Христа», — недоумевал Судских.
— Вы Иисус Христос?
— Не похож? — вопросом на вопрос ответил человек.
Судских сразу не решился отвечать утвердительно и еще раз исследовал его лицо. Частые крупные оспины среди во- лосьев жесткой бороденкк, глаза навыкате, кривые крупные зубы, безобразие довершал скособоченный крупный нос. Весь он был какой-то линялый, местами рыжий, местами пегий. При ближайшем рассмотрении он походил на брата Чубайса Игоря: великий прохиндей был рыжим на все сто — внешне и внутренне, братец в масть не пошел... Судских припомнил, точно такое описание давал Илья Триф в «Мифе о Христе» — плутовство пополам с уродством и печалью.
— Не похож, — наконец решился он на утверждение.
— Ясно, Кто в такого верить будет? — с тоской хмыкнул тот. — Сказочку красивой делают, я не подходил. Нос мне сломали, когда я проповедовал в Галилее, зубы выбили в Капернауме, ногу повредили соплеменники в Самарии. Меня часто били. Так и забили.
— За что же вас? За проповеди?
— Нет. Остался я без пропитания и украл лепешку.
— И били за воровство?
