— Вытолкни, — сразу согласился Быстров.
«Нечестно играет старый знакомый, — разгадал Быстро-
ва Дмитрий. — Убрать меня хочет, я ему кость в горле...»
— А кого на кого меняем? — тянул время Дмитрий, чтобы обдумать нужный вариант. — Ты имеешь все, а я ничего?
— И ты свое получишь, — вальяжно отвечал Быстров. — Не отдавай Лемтюгова на счет «три» — и получай господина профессора в обмен с дырочкой в правом боку, — захохотал Быстров от своей сметливости.
— Он же людей от смерти спасает, Кирилл, побойся Бога.
— За бесплатно меня спасать не будет. Вот я и хочу страховой медицинский полис иметь в виде живого Лемтюгова.
— Эх, Кирилл...
— Затыкай, нанюхались, — стал угрожающим голос Быст- рова. — Начинаю отсчет: р-раз...
— Не гони! Он связанный у меня!
— Хватит, Дима. Даю минуту и без предупреждения начинаю отсчет.
«Стык в стык», — уяснил Дмитрий. Спасительных шансов не осталось. Теперь куда кривая выведет, а в спешке соображается плохо.
— Пластырь или клейкое что-то есть?
— Скотч широкий ! — сразу откликнулся на просьбу бортмеханик. Переговоры слышали в кабине все и понимали, что такое минута.
Рулончик клейкой ленты появился как по волшебству.
—- Заклейте ему плотнее говорильник, чтоб лишнего не сказал, — попросил Дмитрий бортмеханика и без перехода обратился к командиру, отдавая «супер-астру»: — Кто бы ни входил без предупреждений, стрелять сразу.
— Постой, Дима, — следил за секундной стрелкой командир. — Ты все верно рассчитал?
— Поставил на удачу, — кратко ответил Дмитрий.
— А мы не можем помочь? Маневр, может, какой?
Две секунды на уяснение.
— Сгодится. Давай, командир, так... — еще секунда. — На счет «три» я вывожу Лемтюгова, палить в него не будут. Веду медленно, в запасе появится секунд пять, и делай что- нибудь, например, в штопор...
— На такой машине только фигуры высшего пилотажа выполнять, — хмыкнул командир. — Давай задачу проще решим. Резкий поворот вправо я тебе гарантирую, крен будет градусов тридцать. По внутренней трансляции я скажу: «Внимание, пристегнуть ремни, совершаем экстренный разворот». Для тебя это сигнал, другие не поймут, замешкаются. Не забудь: все повалятся вправо, кто не пристегнут. Теперь давай, минута на исходе. Удачи, Дима.
Дмитрий подвел Лемтюгова к двери так, чтобы выводить его через небольшой зазор, открыл защелку.
— Начали, Дима, — тотчас раздался голос Быстрова. — Раз, два...
На счет «три» Дмитрий вывел Лемтюгова в тамбур. Идти он совсем не хотел, упирался. Слышал ведь все разговоры в кабине и мычал от бессилия, по-звериному чуял подступающую с каждым шагом смерть. Но Дмитрий сзади ощущал по его шагам, сколь они напружиненны, ноги готовы использовать свое последнее право на жизнь.
— Топай, топай, — процедил Дмитрий, сам идущий сторожким шагом. Каждый шаг — жизнь.
Штора была открыта. В проходе стоял Быстров в самом дальнем конце.
«Для обзора позиция», — смекнул Дмитрий, сильнее уперся своим «сечкиным» в напряженную спину Лемтюгова.
Двоих других подручных Быстрова он не обнаружил в салоне.
«Либо сзади него в закутке, либо сзади меня в туалете».
Он как раз поравнялся с дверью туалета и остановился.
— Здесь расходиться будем, забирай свой товар, — сказал он, видя, что Быстров не собирается идти навстречу.
Незаметно для Быстрова он потрогал ручку туалета. Он располагался по левому борту и, прикрытый от Быстрова телом Лемтюгова, Дмитрию удалось сделать это, не вызывая подозрений.
Раздался долгожданный голос командира. И не столько ждал его Дмитрий, сколько саму команду к действию. Такое бывает со всеми бойцами, когда истомит ожидание ракеты в небе, а только она расцветет в ночи -— будь, что будет...
— Внимание, пристегнуть ремни! Самолет совершает экстренный разворот!
«Умница! — оценил команду Дмитрий: получалось, только он да безгласный Лемтюгов знали, какой именно разворот будет исполняться в следующий момент. — Давай, командир!»
Перед тем как самолет упал на правое крыло, он успел рассмотреть всех в салоне: Луцевич, Судских и его жена были пристегнуты. Быстров стоял в проходе, широко расставив ноги. В последнюю секунду перед креном Дмитрий почувствовал под ладонью медленно ускользающую вниз ручку туалета.
«Там второй! Где третий?»
Самолет резко упал на правое крыло. Быетров инстинктивно схватился за спинки последних кресел в проходе, где никто не сидел. На мгновение его короткоствольная скорострелка осталась никчемной, и Дмитрий нальнул дважды в живот Быстрова. Инерция утащила его обмякшее тело в правое кресло, где он остался недвижимым, только ноги в ботинках на рифленой подошве торчали в проходе.
«Следом второго!» — сам себе скомандовал Дмитрий и всадил сразу три пули в дверь туалета. Он стрелял наверняка: когда самолет резко накренился, в его памяти отложился бухнувший в дверь тяжелый стук. Такой могло издать только падающее тело.
Дмитрий явно различил приглушенный стон за дверью, но стон будто оборвался и неестественной была причина: кто- то мог оборвать его, закрыв рот рукой.
