Nabat_1 полностью

Москва переживала последние часы перед поздним зим­ним рассветом, хмурая и невыспавшаяся.

— Подъезжаем, — разбудил шефа Левицкий.

— И чудесно, — потянулся на заднем сиденье Судских. Достал из карманчика в спинке сиденья бритву-жучок и стал меланхолически водить по щекам.

Дача УСИ в Переделкино представляла собой кирпичное сооружение в два этажа с башенками и эркерами. Когда-то им владел маститый писатель, уверивший в незыблемость советской власти, на приличный гонорар за песнь во славу этой власти он отстроил особняк. И выдохся. Особняк пере­купил нувориш-банкир. И тоже выдохся. УСИ без напряга выкупило особняк.

Охрана вычистила подъездную дорожку, и «Волга» после надрывной езды по трассе лихо вкатила прямо в распахну­тые ворота.

— Чаем напоят? — осведомился Судских у старшего пос­ле его доклада о том, что происшествий нет, гости всем до­вольны.

— Обижаете, Игорь Петрович, — напустил обиду на лицо старший. — Как раз к завтраку.

— Держи, — сбросил пальто, а там и пиджак с рубашкой Судских на руки старшего. — Красиво жить не запретишь! — И взялся натирать себя свежим снегом, покрякивая и доволь­но охая.

Триф встретил его у кухни-столовой. Поздоровались.

— Угощайте, Илья Натанович. Я вижу, вы здесь за кор­мильца, — кивнул Судских на деревянную лопаточку в руке Трифа.

— Я тут на питание не жалуюсь, — посчитал упреком слова Судских он. — Ребята молодцы, каждый умелец-по- вар, но я решил их гренками побаловать, какие умела одна моя бабушка готовить.

— А где наша Марья? — спросил Судских, оглядываясь в столовой.

— Ночует, — кратко изрек Триф. — Сутками ночует у себя в комнате.

— Оклемывается, — добавил старший охраны.

— Пусть, — кивнул Судских, усаживаясь за стол.

После завтрака Судских и Триф уединились в комнате, которая негласно считалась кабинетом генерала, когда он здесь обитал.

— Дорого я вам обхожусь? — участливо спросил Триф.

— Илья Натанович, — опуская витийства, спросил Суд­ских, — вам имя Мойзеса Дейла о чем-то говорит?

— Не могу сказать... Вот если увидеть.

— А это узнаете? — выложил перед ним папки Судских.

— О-о! Как они к вам попали? Я давал их на хранение Ниночке!

— Там и взяли. Мотвийчук собиралась продать их Мой- зесу Дейлу.

— Ниночка?

— За двести тысяч долларов.

— О-о-о!

— Вчера вечером ее убили в собственной квартире.

Даже на «о» не осталось у Трифа сил от изумления, сме­шанного с подлинным страхом.

— Вы можете связать ваши документы с ее убийством?

— Нет, никак не могу, — категорично ответил Триф. — У нее не водилось недругов. Убийство, Дейл, торги... Отказы- наюсь верить. Ниночка — ангел, добрая, отзывчивая, по­следнюю копейку отдаст. Как мы душевно с ней дружили!

— Как ни прискорбно, Илья Натанович, придется разру­шить ангельский образ. Когда вы с ней познакомились?

— Сразу, как поселился на Флотской. В 1979 году.

— Ив этом же году Мотвийчук отписалась в КГБ по но­вому соседу. Она ведь осведомителем была. Стукачом...

— Боже! Какие гадости вы говорите! — вскочил Триф.

— Тогда я прочту вам кое-какие выдержки из того доно­са... — Из кармана пиджака Судских достал несколько лист­ков бумаги: — «...эти записки он хранит отдельно от других под нижним ящиком газовой плиты». О чем речь, помните?

— Боже мой! — опять вскочил Триф. — А я то думал, куда они подевались. Понимаете, я тогда собирался диссер­тацию писать о раннем периоде христианства. С трудом ра­зыскал запрещенную у нас «Хагиографшо в лицах», сделал выписки, а книгу вернул владельцу. Да-да! В сентябре нас послали на картошку, и ключи я оставил Ниночке, Боже мой, это не она, это сынок ее подловатый.

— Проверено, Илья Натанович.

— А кто убил ее? Вы нашли убийцу?

— Пока нет. Это будет известно очень скоро. Скажите, Илья Натанович, а какие отношения у вас были с ее послед­ним мужем?

— С Георгием? — уточнился Триф. — Или с Басягиным?

— А какой вам больше импонировал? — решил расши­рить свои познания Судских.

— Я раздружился с Георгием, — поджал губы Триф. — А Басягина видел всего два раза. Ниночке не везло с нашим братом.

— Почему вы так считаете?

— Ну как вам сказать... Допустим, Георгий. Приличный с виду человек, научный работник, я питал к нему симпатии, мы часто дискутировали о религии вообще, а историю и ка­ноны магии он знал блестяще, я часто консультировался у него. Милейший, умнейший человек. И вдруг узнаю — Ни­ночку избивает. Только благодаря друзьям Ниночки его уда­лось выставить из ее же квартиры.

— И много друзей было у Мотвийчук? — чуть иронично спросил Судских. Триф не заметил.

— Очень много! К ней шли со своими бедами, и для каж­дого она имела слово утешения. Я почти уверен: убийство — дело рук Георгия.

— А чем она зарабатывала на жизнь? — не стал пока ра­зубеждать Трифа Судских.

— Не интересовался. По-моему, вязанием на дому. Я ей старался чем-нибудь помочь. А с мужьями, я говорил, ей не везло.