— Размышлял.
— О чем?
— Как жить дальше.
— За это его распяли?
— Интересный подход к теме, — забыл обиду Триф. — А знаешь-ка, ты права. Любой человек, мыслящий неординарно, раздражает окружающих, а посягающий на правила жизни окружающих по меньшей мере достоин изгнания в пустыню.
— А до Христа так ничего и не было?
— Как ничего не было? — не понял Триф.
— Против кого он восстал? — пояснила Марья.
— Так, э... Как против кого? Против г енералов иудейской церкви.
— Еврей против евреев? Еретик?
— В какой-то мере. Время потребовало новой религии, — отвечал Триф, напрочь забыв урок, который ему преподала однажды дерзкая девчонка.
— А почему сейчас никто не восстает против Церкви? — наседала Марья. — Неужто с тех пор все гладко и ничего менять не надо?
Триф выпучил глаза:
— Ну... во-первых, с тех пор в Церкви многое изменилось, были и расколы, и гонения...
— Нет, вы мне с самого начала. Была еврейская религия, так?
— Иудейская, — поправил Триф. — Да.
— А Иисус Христос создал религию для всех остальных. Так?
— Допустим, — кивнул он, домысливая, куда на этот раз влечет его шустрая девица.
— Но сам-то он еврей был?
— Иудей.
— И чего он нового сделал?
— Создал новую религию, — сказал Триф и покраснел от собственного кондового ответа. Любой поп грамотно и толково объяснит заблудшему в дебри ерстизма, что вера не обсуждается и лишь Богу-вседержителю дано думать за всех живущих на земле, а он, весь из себя грамотей, не может толком объяснить, что есть вера.
— Ничего нового он не создал, — донеслось до него, как из преисподней. — Его самого еврейские попы придумали. Вот! — победоносно закончила она.
— А я с тобой не спорю, — сам собой нашелся ответ. — Но как ты до этого додумалась? Или подсказал кто?
— Нам талдычили на уроках Закона Божьего: «Читайте Библию». Там, дескать, смысл жизни и се суть. Я пробовала, а там все сплошь про евреев. Никакой сути. И поняла я, что еврейские попы скормили язычникам «Квазицкую уху мясную». Они, видать, хотели что-то особенное приготовить, а у них не получилось, тогда это скормили глупым.
—- Какую уху? — не понял сразу Триф.
— А такую! Вы сами учили меня: если не получается блюдо, дай ему новое название. Евреи свою веру не могли проповедовать, силенок в те годы не хватало: то в плен их брали, то избивали, то гнали отовсюду, вот они и решили создать мессию, который станет сплачивать еврейский народ. А у Иисуса, видать, свои планы были, хотел возвыситься. И ведь не попы еврейские, а его ближайшие друзья сочинили сказочку, будто Господь Марию трахнул в образе лучика света, и такой от этого чудный мальчик появился, как Ленин прямо, а римляне спо-хватились и поняли, что появился обычный засранец, бунтовщик с амбициями, вот его и казнили. Если бы в нашей стране стояли римские легионы, разве могла бы шайка бесштанных большевиков народ поработить?
— Марья, что я слышу? — пораженный, вскочил Триф.
— А что вам не нравится? — пожала плечами Марья, и только. — Прибалдели от правды?
— Вот именно, — осознал происшедшее Триф. — Именно прибалдел. Простота убивает.
— Устами младенца глаголет истина, —язвительно напомнила она. —Я, между прочим, не дура и слышала, что вы научно хотите доказать, что Христова вера зашла в тупик и новая вот-вот свалится с неба, а это и ежику давно понятно.
— Что понятно? — собирался с мыслями Триф.
— А то. Хоть нас, молодых, и собирают в отряды «юных христиан», нам все это до одного места. Знаете, как у нас в отряде мальчишки девчонок убалтывают? «Чем займемся: грехом или непорочным зачатием?» Потрахаемся или минет? — пояснила она. — Никто не верит поповским сказкам, только посмеиваются. Нас кормят, одевают. Васька слушает да ест.
— Но без веры нельзя жить, — робко вставил Триф.
—Дядь Илья, а во что верите вы? — в лоб спросила Марья.
— В святой дух, — твердо ответил он.
— Как это?
— Очень просто, — кивнул Триф, хотя было нелегко сформулировать, во что именно верит он. — Всей жизнью правит дух созидания. Худо-бедно, а человечество прошло долгий путь через войны, объединения, разъединения, заблуждения, но к прогрессу. В этот дух, ведущий людей из тьмы к свету, я верю.
— Дядь Илья, не смешите, — прикрыла ладошкой рот Марья. — Заумный вы, а надо проще.
— Вера удерживает людей от распутства, — попытался привести главный довод Триф.
