Викун и Назар появились с шумом, с шутками, с легким дуновением морозца, сразу стало празднично. На руки хозяину сбросили два фирменных, битком набитых пакета, и, пока Светлана принимала гостей в прихожей, он выставлял в кухне дармовой провиант.
«Шампанское, три бутылки, джин... ого! «Бифитер»! Тоник, омары, икра черная — две банки, красная — пять, сыр пикантный, пикули, отбивные! Да тут неделю без них питаться можно!»
Ох и счастливчик он, лохи сами бегут к нему на звук призывный мандолины!
Кое-что он сразу припрятал в холодильник, позволив Светлане заниматься с остальным.
— Ну что, миряне? С крещеньицем нас? — поднял первый тост Викун, когда все угомонились вокруг столика. Поддержали, выпили, снова налили: — После первой и второй промежуток небольшой. За хозяина! Дан Бог ему здоровья и хорошей косьбы зеленого!
Опять хорошо пошло. Сумбурно, весело, о чем разговор, не упомнить: в ухо влетает, в другое вылетает, шутки, гомон.
Когда Светлана отправилась варить кофе, хозяин уже находился в веселой прострации. Грабь — не хочу. Никто и не собирался. Назар ушел за Светланой, помочь чашки-ложки поднести. Мотвийчук не ревновал. Назар будто сковывал его тяжелым взглядом, хотя приветливо улыбался, когда взгляды встречались. Без него он с удовольствием расслабился. С Викуном можно было говорить о делах и вообще умно, со значением.
— Так как, Александр, — сразу затеял разговор Викун. — В фирме не хочешь поработать?
— Запросто, — хмельно улыбаясь, ответил он.
— Тогда готовься. Отопьем праздники — и за дело. С дальним прицелом, — подмигнул Викун.
— О чем хабар? — не выбиваясь из колеи, соглашался Сонечка. Он не так уж и пьян, держался в напряге, чтобы не размазаться, не пропустить торга, всегда считал себя умелым питухом. — Как говорят хохлы, за ню робыты будемо?
— В конторе у меня будешь получать оклад детектива. Участвуешь в деле, имеешь процент. Чем больше участие, тем выше процент. Это не считая особых случаев.
— Подходит, — кивнул Мотвийчук.
— А что это за бумаги, которые у тебя изъяли? Мне Света проговорилась.
«Когда это я успел ляпнуть?» — подумал Мотвийчук, а язык уже развязался.
— Хреновина всякая. Штучки магические, легенда какая- то. У матери, это как на духу скажу, один кент заграничный купить их хотел. У меня копии были, их Бехтеренко изъял, УСИ то есть, а оригиналы мать хранила в банке. Их тоже забрали.
«Выходит, из меня лоха делают, — смекнул Портнов. — Или малый зажимает что-то?»
— Так и поверил, что ты все отдал.
— Знаешь, Викун, мать помешалась на магии, — разоткровенничался Мотвийчук. — Может, это кому интересно, а мне до лампочки. Все эти приколы с числами-хуислами, навороты с таинствами — чухня. Я пробовал читать «Черную магию» — придумки для идиотов. Вот ты мне лучше другое подскажи. У матери в иностранных банках деньжата есть. Как мне к ним подступиться?
«Да, — подумал Портнов с сожалением, — нормальный человек таких вопросов не задает. Наследничек херов...»
— Сделаем, — сказал он твердо. — Держи пока язык за зубами.
Из кухни вернулись Эльдар и Светлана. Светлана оценила обстановку, печать таинства на физиономии Сонечки и пожалела его:
«Вот уебище, так уебище! И это мне одной...»
. 3 — 14 -
Дежурство в Тропарево считалось в УСИ самым вольготным. Там находилась дальняя дача, куда начальство заглядывало редко. Триста километров от Москвы по трассе, потом километров двадцать проселком, потом гатыо до полянки между болотами. Прежде здесь располагался склад с бинара- ми, место и противное, и тайное. Сам Берия дал команду построить тут что-то вроде острога для шарашки. Стройку завершили в сорок пятом году, накануне Победы, но секретные опыты велись до самой смерти великого инквизитора. Чем занимались там ученые мужи из зеков, никто толком не знал, давно уже все быльем поросло, страха не испытывали, лишь называли дальнюю дачу Сорокапяткой.
Летом с болот наваливалось комарье, зато озерцо радовало хорошей поклевкой: щука и карась брались отменно. На островах в березняке можно было разжиться грибками, и, что самое интересное, с краю полянки, на которой расположился комплекс прочных построек, хранили покой три столетних дуба, а в их корнях зимой и летом колотился родничок с необычно вкусной водой. Личный состав УСИ ревностно следил за очередью на дежурство в Сорокапятке ради этой водицы. Побывавшие там переставали жаловаться на желудок, почки, печень и прочие внутренние хвори, раны затягивались очень скоро, у лысеющих прибавлялось волос. Пробовали вывозить целебную водицу для близких, оказалось, что целебные свойства сразу пропадали, а сама вода приобретала затхлый вкус. Одним словом, здесь любили залечивать душевные и физические раны, вдали от городских шумов, дорог и цивилизации.
