Nabat_1 полностью

От того, что Судских назвал его по имени, Смольников приятно смутился. Поковырял носком сапога землю и вкрат­це пересказал версию о происхождении знаменитой фразы Достоевского. Левицкий молчал, домысливая.

— Ну как, Аркадий, впечатляет? — спросил Судских.

— От Трифа в данном случае я ничего не почерпнул, — неторопливо отвечал Левицкий, — но версия шикарная. Хотя нет: Триф часто повторял, что после всех потрясений на зем­ле воцарится единоверие, так завещал Господь Бог, а завет этот привез с собой легендарный Ной. Он хранился в ковчеге Завета и дожидался чистоты веры. Иначе в ковчег заглянуть невозможно. А вот физическая сторона вопроса упрятана

9-Набат

глубже. Древние греки вкладывали в понятие красоты зако­ны физики на уровне макрокосма, не случайно космос и кос­метика одного корня. Тут ядерщики нужны.

— Есть уже ядерщики, Аркадий. Двурогой оказалась проб­лема, — разоткровенничался Судских. Достаточно разгово­ров.

— Ну что, по коням? — сказал он, оглядев на прощание терем. — У меня еще тайная вечеря сегодня.

5 — 25

Судских решил на званый вечер у атамана Гречаного на­деть штатский костюм попроще. Выбрал серый, с бутылоч­ной искрой, нашел себя в нем неброским и респектабельным. Кто будет среди гостей, он не знал, но военных и чинов из Управления Воливача явно с избытком.

Резиденция атамана располагалась в бывшем Политехни­ческом институте. Это само за себя говорило о крепкой по­зиции казацкого куреня в Москве, и порядок, надо сказать, казачки доглядывали строго. Для них не было ни красных, ни белых, ни званий, ни заслуг: нарушил — получай. Прото­кол прежний — казацкая нагайка, а уж за вызывающее пове­дение не стеснялись намять бока. Одни хвалили казаков, другие побаивались и сходились в главном: шпана в столице перевелась.

Картинный есаул в бурке и папахе встретил Судских у входа и проводил в небольшой залец на втором этаже.

— Генерал-лейтенант Судских! — провозгласил он от двери.

Приглашенные повернулись к нему, и Судских стоило уси­лий, чтобы скрыть подлинное изумление. Такого подбора лиц он не ожидал встретить.

«Гуртовой! Христюк! Бывший министр обороны! Обер- патриот Ракшин! Мама моя, ну и компания!»

— А, добро пожаловать, дорогой друг! — заспешил к нему Гречаный и чуть поодаль Воливач.

Почему-то Судских ожидал увидеть здесь обилие звезд на погонах, цацек, аксельбантов и ошибся: по своему поло­жению знаки различия носили многие, практическое боль­шинство, но одеты были в штатское. Ему повезло угадать униформу.

С атаманом обменялись троекратным обниманием с по­целуями, после чего хозяин сделал широкий жест руки в сто­рону стола:

— У нас все просто: кто хочет выпить — пьет, закусить — пожалуйста, поговорить — с кем захочет...

— Набить морду — в комнату отдыха, — вставил, скло­нившись к уху Гречаного, Судских, и тот взорвался хохотом, ткнув Судских кулаком под бок.

— Чертяка! Молодец! Люблю прямых!

Стол был заставлен отменной выпивкой на выбор и подо­бающей закуской на любой вкус. Даже четверть самогона ма­ячила по середине стола, и поросенок красовался в стиле «лайон коучант».

— Первое и второе он всегда успеет, — перехватил Суд­ских Воливач, — а чтобы не дошло до четвертого, я ему пред­ложу сначала третье.

Гречаный сделал полупоклон, щелкнул каблуками и оста­вил Судских на попечении Воливача.

— Состав приглашенных удивил? — с усмешкой спросил Воливач.

Судских хотелось ответить словами Писания: «Как много званых, как мало избранных», но риторику придержал.

— Не то слово, — ответил тот. — Присутствие Христюка еще могу как-то предположить, а как сюда попал из-под арес­та Гуртовой — выше понимания.

— Душа моя Игорь Петрович, — заговорил ласково Во­ливач, а смотрел с придиркой, — поскольку вы здесь, зна­чит, все эти люди вам доверяют и вы им должны доверять,

259

поскольку они здесь. Я бы сказал, что Гуртовой больше ос­тальных имеет право возглавить список приглашенных. Это наш человек в звании генерал-майора, это он сделал все воз­можное и невозможное, чтобы награбленные в России мил­лиарды на семьдесят процентов вернулись назад. На эти деньги мы восстанем из пепла.

Судских поразился услышанному, но выяснить сомнения хотел обязательно.

— Виктор Вилорович, а отставной министр обороны чем прославился? Насколько знаю, ратных подвигов за ним не водилось.

— Дорогой мой Игорь Петрович, — терпеливо объяснял Воливач, — несимпатичный тебе отставник столько припря­тал ядерных запасов, что мир содрогнется трижды, узнав это.

— Однако...

— Это метафора, Игорь Петрович. Мы едины в одном; наше признание поднять Россию с колен без насилия и уг­роз, но добро должно быть с кулаками. Кто еще тебя смуща­ет? — быстро переключился он, опасаясь дискуссии.

— Но Христюк — записной уголовник, только по нашим сведениям, ему набегает срок до конца этого века, — пытал его Судских.