Истошный вой, похожий на волчий. Потом приклад взлетал над головой Дронова, но Кронид закрыл лицо руками, чтобы не видеть ужасной сцены. У Клавдии раздувались ноздри.
— Хватит, Генчик, он сдох, — промолвила Клавдия.
— Пожалуй, — откликнулся Дронов так, будто сообщил спокойно о проделанной работе.
Следом Кронид почувствовал на своих волосах властную руку.
— Открой личико, детка, — прозвучал издевательски голос Дронова. — Смотри и запомни: здесь должны были лежать мы. — Рука сжалась, и волосам стало больно. — А ты, исусик сраный, даже не шевельнулся помочь мне.
— Я не могу так, не могу! — скривился от боли Кронид.
— А что ты можешь? — милостиво спросил Дронов и ослабил нажим на волосы. — Не можешь бойцом, попробуй уборщиком. — Он совсем убрал руку с головы Кронида.
— Что мне делать? — почти молил Кронид.
Дронов отошел в сторону.
— Давай скирдуй это дерьмо. Не хочешь руками таскать, напрягись, яви волю и, не прикладывая рук, перетаскай эти трупы за ворота.
— Хорошо, — поддался Кронид. Собрав энергетику в кулак, он по одному перетаскал четыре трупа из двора.
— Я сделал, — сказал он, понурившись.
— А пятого?
Кронид собрался снова. Усилием воли открыл настежь дверь хибары, выволок наружу пятый труп.
— Смог?
— Смог...
Дронов внутренне восхищался манипуляциями Кронида и не хотел сознаться в этом. Яростная борьба только что стоила ему закипевшей ярости, и остудить себя мгновенно он не хотел.
— Кто ж тебя воспитал таким засранцем? Ты же подлинно русский: сколько же надо сил, чтобы ты взъярился? Монах Пармен велел терпеть?
— Дедушка Пармен был добрым, он не убивал и запретил применять силу, — упрятав лицо в землю, отвечал Кронид.
— Не убивал, верю. И тебя убивать не просили. А напугать не мог, что ли? Чтобы эти засранцы бежали отсюда без задних ног? Учил он тебя защищаться силой?
— Учил...
— Генчик, оставь полудурка, — подала голос Клавдия. — Малахольный он.
