На четвертый месяц пути от Волги казацкий стан вышел к Северным увалам, где настоянный на травах воздух манил казака на лирику, а лошадей к игрищам.
Разведчики доложили, что в трех днях пути расположилась крупная община староверов, обстроилась прочно, скот, луговины и пашни имеются. Это уже будущие соседи, с которыми лучше сразу договориться жить мирно.
Через два перехода повстречали заслон. Спешились, ожидая, всем видом давая понять, что воевать не намерены.
Из-за добротно уложенного завала на тропу вышли трое справных мужиков и одетые именно в армейскую походную робу. Казаки позавидовали, но вида не подали. Оружия у охранников не видно, и казаки приободрились. Место угрюмое, теснина, кряжистые низкорослые деревья в расщелинах. Казаков было пять, шестым с ними выехал Новокшонов, не дай Бог, поскандалят казаки, долго потом улаживать спор...
— Мир вам, — первыми поздоровались наблюдатели.
— Да пребудет и с вами Господь наш, — ответил Новокшонов. — Потолковать приехали за нужду, за землю.
— А Господь ваш, надо полагать, Христос? — спросил один, видимо, за старшего.
— Истинно, — подтвердил Новокшонов и перекрестился. — Мы сами христово воинство.
— Тогда вам не след ступать на эти земли, — сурово резюмировал мужик.
— Зачем же сразу так, Сергей Алексеевич? — подошел ближе Новокшонов.Чай, разберемся.
— Откуда ведомо вам мое мирское имя? — глядя исподлобья, спросил мужик.
— В миру и встречались. Новокшонов я, Анатолий Матвеевич, а вы — Толмачев. Правильно?
Толмачеву разговор не нравился.
— Что ж вы сами выехали к нам, едва дозоры засекли движение? — легонько напирал Новокшонов и даже лещика подпустил: — Чай, не в малых чинах и здесь обретаетесь? Видимо, хотелось потолковать непременно?
— Хотелось не хотелось, а разговор не состоится. Поворачивайте на запад, там ищите свободной земли.
— Чем не угодили? — сдержался Новокшонов. — На ваши земли ступать не собираемся, не посягаем, а по соседству хотелось бы осесть. Всегда договориться можно, и не вороги мы вам, а братья-славяне, наоборот, от посягательств обороним, оружие имеется. Казаки ведь мы, чего там!..
Толмачев раздумывал, двое других угрюмо молчали. Новокшонов казацким чутьем своим отметил эту нерешительность Толмачева, который и прежде быстрым умом не славился:
— Надо, одним словом, со старшиной вашим потолковать. За ним последнее слово. Как скажет, так и поступим.
