— Ты все же скажи, мил Человек, — протиснулся к нему старик. — Чем тебе не мил Христос? Сиволапов я, бывший писарь Войска Донского, верующий. Каково мне под старость лет обличье менять?
— Не надо, дедушка. Верьте в Христа, только помните, что над ним отец его небесный Орий. Он заступник.
Загомонили вокруг не осуждающе, не радостно, будто торговались в базарный день.
— Люди! — перекричал всех Кронид и в наступившей тишине обратился ко всем обычным голосом: — Мы никого не принуждаем, не заставляем приносить себя в жертву культу. Вас так долго вели по ложному пути, заставляя чтить чужих богов и кормить ненасытных служителей. Не будь их, ваша вера в Иисуса Христа могла быть чистой. Наша община сильна не оружием и стращанием, а от знания святая святых, которую прятали патриархи. Мы отдали тайну общине. Решайте.
— А вот как мусульманин захочет секрет познать, в стан проникнет? — истомился кто-то в сомнениях.
— Верующий мусульманин не посмеет, неверующий не познает. Это не секрет. Это познание истины.
— На зомбирование похоже, — тихо буркнул Бурмистров Новокшонову и получил от него чувствительный тычок под ребро, но Кронид услышал. Ответил не таясь:
)
— Зомби служат корыстным целям одного человека или группе. Нами исполняется только приказ свыше. От прародителя Ория.
— А почто попы таились, если приказ только свыше?
— А кто их тогда кормить станет! — под общий хохот ответил Новокшонов. — И чего ты, Ваня, таким стойким христианином стал? Помню, по куреням разъезжал, ведическую веру нахваливал.
— Я знания возил, а не опиум народный, — насупился Бурмистров.
— Верно, — заступился за него Кронид. — Религия — подавление знаний, вера — познание истины знаний. Думайте, казаки. Селитесь где нравится, об остальном думайте, — закончил он, вышел из круга к телеге Гречаного. — Дядя Сеня? — позвал он.
Гречаный лежал с закрытыми глазами и умиротворенным лицом. Хоть один камень с души снят. Умирать легче.
— Дядь Сеня, — повторил Кронид тревожно.
— Не бойся, — открыл глаза Гречаный. — Я живучий. Теперь совсем живучий. Хорошо ты сказал. Не торопись теперь. Казаки — народ благодарный...
— А вы за себя не волнуйтесь, — с теплом молвил Кронид. — Я всегда рядом буду.
Попрощались, и Кронид пошел к своему коню. Прямо в ноги ему выскочил шустрый мальчонка лет пяти.
— Кто будешь, ретивый такой? — придержал его Кронид.
— Пересвет я, праправнучек сиволаповский. А назвали меня в честь казака такого, он иго татарское побивал.
