— Нет его, — раздался голос, и Судских узнал, кому он принадлежит. — Ты остался вместо ангела.
Судских поднял голову и ждал, ничего не спрашивая.
— Ты понял?
— Прости. Не понял.
— Быть тебе ангелом-искусителем, — раздался голос, и Судских принял этот приказ, лишь бы не оставаться здесь.
— Есть! Согласен!
— Тебя не спрашивают, — оборвал его голос. —■ Ты живешь вне времени и пространства, ты — судный ангел и жить будешь теперь моими помыслами — был ответ, и следом он провалился опять в лилово-фиолетовую жижу, она облапила его, спеленала и выбросила на кафельный пол, заляпанный слякотью следов с улицы. Из-под двери тянуло холодом.
Он приподнялся, потер ушибленную коленку и осмотрел свой белый халат — не измазался ли он, когда поскользнулся? Нет, обошлось. И поспешил за стойку. Звякнул колокольчик над дверью, в аптеку входил покупатель, и ему не стоит видеть оплошность ручниста. Уборщица не вышла на работу, и ему приходилось самому подтирать пол. И заведующей нет, и кассирши нет. Что говорить: мы в Советском Союзе.
— Здравствуйте, — надменно приветствовала его осанистая брюнетка. — Лекарство моего мужа готово?
— Доброго здоровьица! Разумеется, готово, — откликнулся он, лихорадочно вспоминая, какое именно лекарство требует дама. Рука сама потянулась к стеклянному цилиндру, крутнула его и остановила в понятном ей месте. Достала пузырек с длинным галуном рецепта. — Вот ваше лекарство. Пожалуйста, двадцать четыре копейки в кассу, — сообщил он и побежал в кабинку кассира.
— Так дорого? — возмутилась дама.
— Каломель, гражданочка, — учтиво ответил ручнист, — а без него препарат неэффективен. Препарат сделан в точности по назначению врача.
— Этот безмозглый профессор Саворский! Я говорила мужу, Блюменталь лечит дешевле и с большей пользой, Ан- дре не согласился. Стоит человеку почувствовать легкое недомогание, медицина готова нажиться на этом, — ворчала она, добывая из кошелька копейки.
Ручнист дожидался ее, протягивая из окошечка кассы пузырек, от которого исходило лилово-фиолетовое свечение, и он волновался, что надменная дама заметит свечение и устроит скандал.
— А почему никого нет сегодня? — обвела она брезгливым взглядом помещение.
— Болеют-с все, — учтиво ответил он. — Грипп-с...
— Безобразие какое-то! Я буду жаловаться в аптекоуправление!
Ручнист только заискивающе улыбнулся, из кассы поспешил открыть перед надменной дамой дверь и, как был в халате, вышел за нею и пристроился сзади.
