Она шла, отдуваясь, не замечая ручниста за спиной, а он, вжившись в образ, взял и прыгнул ей на плечи, уселся удобнее.
— Проклятый совок. Скорей бы прочь отсюда! — бормотала она, а ручнист мало того что дал ей везти себя, еще и храбро разговорился:
— То ли еще будет! Еще в Горький, где ясные зорьки, поедешь, походишь за продуктами сама!
Дама не возмутилась на эти речи, будто не слышала.
Они вошли в просторный вестибюль высотки, и возле лифта ручнист спрыгнул на пол. Дождались оба, пока грудастая домработница открыла по звонку дверь. Ручнист ущипнул домработницу за грудь, и та недоуменно уставилась на хозяйку, не замечая его. Без видимых причин дама разразилась бранью:
— Живешь на чужих харчах, получаешь деньги и вечно недовольна, вечно недовольна!
— О! Чего ж за сиську щипать?
— Какие глупости ты говоришь? Слушать противно! Сходи-ка лучше за свежим хлебом.
— Утром брали!
— Иди сейчас, — властно приказала дама, домохозяйка ойкнула, обиделась, а ручнист не стал слушать их перепалку и, мурлыкая под нос: «Ландыши, ландыши, светлого мая приве-е-т», — устремился по широкому коридору внутрь квартиры.
Он свободно ориентировался здесь, будто жил всегда. В кабинете он сел на кожаный диван с высокой спинкой и промолвил, разглядывая хозяина за широким письменным столом:
— Иди и быстренько выпей лекарство.
Хозяин с массивным костистым черепом встал и крикнул в коридор:
у ^Sr Елена! Ты принесла мое лекарство?
: * Принесла, Андрюша, сейчас, — появилась она с пузырьком и столовой ложкой в руках.
Прямо у двери он выпил из ее рук столовую ложку микстуры, поморщился и тоном избалованного ребенка сказал:
— Представляешь, как меня обидел Черников? Он сказал, что моя релятивистская теория в корне противоречит марксистско-ленинскому учению. Видите ли, Илья Франк прав, а я нет. Как тебе это нравится?
— Релятивизм, — наставительно произнесла дама, — как таковой меня интересует мало. Ты мне скажи, когда у нас будет не относительный, а настоящий «ЗИМ»?
— Леночка, скоро. — Он виновато опустил глаза. — Я такое придумал, такое... — Он зажмурился, будто съел что-то очень вкусное.
— Чертям тошно покажется! Новейший вход в невидимое, нейтронное облучение реагирует только на человеческое тепло! Представляешь, бомба, в сто тысяч раз сильнее хиросимской! Ты только взгляни, — направился он к своему столу.
— Андре, оставь эти забавы себе, я устала, — остановила она.
