Она осеклась вдруг. Ей померещилось лилово-фиолето- вое свечение. Странно, в этой гостиной не было хрусталя, мебель выдержана в цветах пурпура... Странно.
Об этом позже, решила она мудро: есть сомнения, поддайся им, если нет возможности избавиться.
«Будет о чем поломать голову Всевышнему», — размышлял ангел, улетая прочь от туманного Альбиона. Туманного — это не от погоды, а от двусмысленной политики, всегда выручающей страну, лишенную кладовых, но с хорошим аппетитом.
— Это ты ломай голову, — услышал он голос. — Ты судный ангел, именем Моим тебе дано право казнить и миловать. Меч давно даден. Как решишь поступить, так и будет.
— И куда мне теперь?
— Куда считаешь нужным. Волен решать, где тебе быть на пути дьявола. Крылья у тебя есть, оболочку возвращаю — счастливого пути! — напутствовал голос.
— Лечу! — ликующе воскликнул ангел и, завернувшись в лилово-фиолетовый смерч, закрутился среди звезд, затанцевал, рванувшись к Ориону.
— Легче! — насмешливо осадил голос. — Крылышки береги, других не положено ангелу...
Первым делом он унесся в Подмосковье, разыскал неприметный «жигуленок» и подсел к крупному мужчине на заднем сиденье. Тот пьяновато глянул на него и принял за друга, а друг, соответственно, принял пьяноватый вид.
— Слышь, друг, тут у меня неподалеку клевые телки живут, давай заедем? — потормошил он соседа.
— Давай, — согласился крупный и пьяноватый.
— Только давай сначала побрызгаем, а то не дотянем.
— Давай, — пьяно согласился крупный, велел остановить на мосту и вышел. Он двинулся к перилам, и ангел про себя подсказывал: давай, давай, давай... Крупный дядя перевалился через перила и грохнулся в воду с приличной высоты.
— Готов! — сообщил водителю ангел.
— Поспешил, — услышал он голос. — Разве неведомо, что дерьмо не тонет?
— Вот ведь! — расстроился ангел ненадолго. — Сейчас я помогу ему исчезнуть...
— Стой! — приказал голос. — Не смей. Ты использовал свое право. Но из-за своей поспешности ты усугубил возможность наказания. Теперь вместо одного мерзавца тебе придется уничтожить десяток. Не спеши. Меч опускается легко, а подымается очень трудно. Не торопись.
Он внял ему, и молодой человек опустился в другом времени на скамью в сквере Большого театра.
Рядом сидел скучный паренек в очках, который уныло читал «Комсомольскую правду».
«Курские аномалии», — заглянул в раскрытую газету Судских. Паренек сердито посмотрел на любопытного соседа. Был он постарше Игоря и явно из разряда студиозов- умников.
