Пока в стране с полудурком-царьком арапчата хороводы водили, Илюше жилось спокойно. Под прикрытием Семы Балламоллера делал свой гешефт и на поклон к Бурчашну не рвался. Встречаясь, здоровались тепло, а посауниться вместе Бурчагин отказывал. С другими парился, а ему отказывал. С Зеленолозовским чаи гонял, а с Илюшей ни перье стаканчик не выпил, ни боржоми даже...
«Ну и не надо», — считал мудро Илья с краснокуплен- ным дипломом. — Я себя не на помойке нашел».
А Сема из Иерусалима грозился выкинуть его на помойку, если он в кратчайшие сроки не наладит отношения с Бурчагиным. Деньги плыли мимо немалые, а дружба не вытанцовывалась до самых президентских выборов. Глава-то новый дружбу с Бурчагиным водил домами и капустку с уткой, видать, не забыл Илюше...
Чего, кажется, желать Илюше? Да бросить все и укатить к своей, а не к бениной матери. На юге Франции вилла, в Швейцарии вилла, в Австрии два особняка, на личных счетах в зарубежных банках столько денег, дураку не снилось — чего он забыл здесь? Пора, теперь можно и учиться пойти.
«Нет, Илюша, — отрубил Сема. — Шалить не надо. Я вас в хорошую жизнь не за этим привез. Вам еще отрабатывать и отрабатывать мое доверие. Ждите гостя, он вас научит, как с кузькиной мамой дела делать, тогда я вас сам отправлю к бениной маме».
Такой он, бесплатный сыр в мышеловке... Накануне приезда иностранного гостя на Можайку к Трифу приехал Боря Китайцев, старый приятель из плешивых. Его наладили уже из правительства метлой, и он маялся без дела, синекуры никто больше не предлагал. Приехал и Гуртовой. Этот с плешивыми дружбы не водил и от арапчат держался в стороне, приехал по сугубо конкретному делу на встречу с Мойзесом Дейлом, и как правильно он понимал, ему вменялось присматривать за всеми этими докторами наук, которые на полном серьезе считали себя таковыми. «Фрукты», — величал их Гуртовой и с полным основанием считал себя садовником. Его знания и возможности были настоящими. Он мог нашлепать по заднице и настучать по голове, помочь обуть и раздеть, но без афиши, не нужной ему в сермяжной этой жизни.
Мойзес Дейл прибыл из другой жизни, где тепло, растут грейпфруты и за созреванием фруктов зорко следят Шин Бет, Бнай Брит и МОССАД.
— Почему так жестко взялись именно за ваш банк? — без долгих разговоров о цене на репу спросил Дейл у Трифа.
— Почему только за мой? Попались на зуб «Первый Российский», «Кредитбанк» и «Анусбанк». Почем я знаю? — храбрился Илья.
