•— Глупости, — отрицал Зверев. — Они по мелочам не торгуют. Вагон «травки» хочешь?
— Дева Мария! — искренне пугалась Сабина.
Суть Михаил понял: Тель-Авив — это МОССАД, Бнай Брит и ничего хорошего, а Судских прав. Поехал он и по Сене ктгаться.
— Обратите внимание на остров впереди. Это Еврейский остров, — бойко щебетала Сабина. — Он знаменит не только тем, что там находится великолепное панно Дофине. Мировую известность он снискал 18 марта 1314 года, когда здесь по приказу Филиппа Красивого был сожжен благородный человек, гроссмейстер Ордена тамплиеров Жак де Моле.
— Чё, чё? — топориком насторожил ухо Зверев, а Сабина, предугадав подковырку Михаила, бойко продолжала:
— Жадный король Филипп Красивый польстился на богатства Ордена и по ложному доносу казнил сто сорок тамплиеров. Именно Жак де Моле был истинным патриотом Франции, это ему принадлежит лозунг, начертанный на революционных знаменах Французской республики: «Свобода, равенство, братство!»
— Веселая каша, — хмыкнул Зверев. — Из козла ангела сделали.
Севка посмотрел на него с осуждением.
— Ты ошибаешься, — поправил Севка. — Морис Дрюон описал и Филиппа Красивого, и казнь тамплиеров, истинных патриотов, в серии «Проклятые короли».
— Юноша, да будет вам известно, — суховато пояснил Зверев, — что у короля Филиппа было прозвище не Жадный, \ а Железный. А это большая разница. Разницу осязаете?
Севка смолчал, продолжая слушать Сабину.
— Когда вспыхнул огонь и Жака де Моле охватило пламя, он закричал: «Папа Клемент, шевалье Гийом де Ногаре и ты, король Филипп! Года не пройдет, как я призову вас держать ответ пред Богом, и ждет вас праведная кара! Проклятие на ваш род до тринадцатого колена!»
— Слышишь? — указал на Сабину Севка.
— Это ты слушай пока, — хмыкнул Михаил.
— Так и случилось, — жалобно зачирикала Сабина. — Месяца не прошло, умер в страшных муках от неизвестной болезни папа Клемент, чуть больше прожил Филипп Красивый, заболев сразу после казни, а следом сошли в могилу доносчики: канцлер Гийом дс Ногарс и казначей короля Ангеран де Мариньи.
— Все правильно, — рассудил Севка. — Божья кара.
— Дурак! — грубо ответил Зверев. — Извини, но повторять чужую преднамеренную гадость — еще большая дрянь.
Севка обиделся.
