«Лихой коммерсант! — восхитился Севка. — Отцу расскажу. Надо же! Винцо попивает, а головы не теряет...»
— Молодой человек, — вмешался в спор один из туристов, вполне респектабельный пожилой мужчина, — вы очень страстно защищали короля и осуждали тамплиеров, но ведь божья кара последовала? А она падает на голову подлецов. Как вы это объясните, если вы человек верующий?
— Уважаемый сожитель по России, — приложив руку к груди, обратился к нему Зверев, — если бы кара божья падала на головы подлецов обязательно, Ельцина и его окружение разнесло бы вдрызг после первого залпа в Чечне и еще раньше — когда из танков палили по Белому дому, а может быть, и того раньше, и не знали бы мы ни Ленина, ни Ельцина. Чудес не бывает, но их можно устроить за хорошие деньги. Там икона расплачется, там безногий пойдет, а в этом конкретном случае короля Филиппа просто-напросто отравили — урон масонам он нанес сокрушительный.
— Вы коммунист и атеист, — поморщился пожилой мужчина.
— Я за справедливость, — парировал Зверев. — Кстати, масоны поклоняются не Богу, а дьяволу, считают его своим Отцом.
— Это неправда! — заартачилась Сабина. — Какие могут быть масоны в свободной Франции? В наше время?
— Милая Сабина, именно в наше время козлы захватывают власть и жизненно важные позиции, — спокойно возразил Миша.
— При чем тут козлы? — возмутился благообразный верующий турист, заспоривший с Михаилом вначале.
— Самые что ни па есть, — подтвердил другой турист; дядька явно провинциал, но, видать, не последние деньги на Париж наскреб: одет с форсом, сигареты курит дорогие, держится уверенно. — Правильно вы сказали, Михаил. Масоны везде власть захватили, права качают и служат сатане, а сатану как изображают? С рожками и копытцами, бородка для важности. И масоны так про своего батьку козла рассказывают: ангел он, умный и свободолюбивый, а его боженька на землю сбросил за неподчинение дисциплине. Кто поверит в эту фигню, расслабится и в момент слугой дьявола станет.
— Вы такую ахинею несете! — вовсе разобиделся благообразный господин. — Сами-то откуда будете?
— А костромской я, — беспечно ответил дядька.
— Оно и видно, — успокоился благообразный, будто Кострома была мерилом глупости.
— А я вас где-то видел, — прищурился костромской. — Часом, не из демократов будете?
— Я был депутатом Думы, — с весом произнес благообразный.
