Но Брежнев в то время был Председателем Президиума Верховного Совета, и в его ведении находилось управление по делам вероисповеданий. Связь, хоть и косвенная, есть.
Кто подсказал будущему генсеку уничтожить захоронения?
С начала кампании по сохранению исторических памятников набралось преизрядно документов и писем от простых людей, кто, где, когда отдавал распоряжение уничтожить памятники. Письма проверялись и перепроверялись. Вырисовывалась картина, что с конца пятидесятых методично и незаметно уничтожаются предметы российской старины, и в первую очередь те, которые подлинно освещают древнюю русскую историю.
Гриша Лаптев прокрутил множество документов и установил следующее: направление подловатсньких усилий сходились к трем деятелям из комиссии по делам церквей. Один умер, второй эмигрировал в Австрию, где погиб при странных обстоятельствах, а третий...
— Старший брат вашего старого знакомого, — докладывал Смольников. — Моисей Натанович Триф. Шестидесяти четырех лет. Эмигрировал из страны с первой волной, живет ныне в Швейцарии. Заметный товарищ.
— Почему ты акцентируешь внимание именно на брате Трифа? — спросил Судских. Взгляд Смольникова таил усмешку с намеком.
— В Шереметьево его задержали с вылетом, когда обнаружились в его багаже рукописи и машинописные копии. По заявлению в таможенном департаменте значится, что багаж досмотрен тщательно. Ничего особенного не найдено. Скорее не искали, поскольку поступило распоряжение свыше пассажира не задерживать. Копии и рукописи исторической ценности не представляют.
— Отчего же на твоем лице такая загадочность? — с улыбкой спросил Судских.
— А тут, Игорь Петрович, начинается исторический кроссворд. Докопался до рукописей дежурный, младший инспектор шереметьевской таможни Гущин Сергей Александрович, он и поднял шумиху. В архиве таможни я нашел рапорт Гущина, что начальник смены проявил поспешность, разрешив выезд Моисея Трифа, и он берется доказать это. Месяца не прошло, и Гущина уволили за служебную халатность. Я заинтересовался фактом и нашел Гущина. Сейчас он вполне респектабельный господин. После увольнения из таможни помаялся лет пять, потом уехал на Урал, в Свердловске работал в обществе «Знание», читал лекции и в горбачевскую пору стал депутатом местной Думы. Уважением пользуется. И вот что он поведал о делах давно минувших дней. Когда взялись перетряхивать багаж Трифа, одна из рукописных папок разлетелась. Собирая листы, Гущин незаметно при
