— А князь — мудак, — заключил Судских. — Извини, Леонид, — спохватился Судских. — Мне всегда была противна мысль, что Русь наследница Рима...
Он стал вчитываться в другую фотокопию.
Эта была из времен не столь отдаленных, читалась легко и даже очень, головы ломать не пришлось:
«... Я уже докладывал вам, Лазарь Моисеевич, что Берия подозревает меня из-за случая с этим Кацманом, а он и пальцем не пошевелил, чтобы защитить меня от несправедливости. Как же тогда наше великое дело, как можем мы бороться за великую идею? Вы обещали, что Лаврентий Павлович закроет глаза на мой случай, а меня жестоко избили при первом же допросе. Очень прошу вас замолвить словечко, я еще пригожусь вам и Лаврентию Павловичу. Умоляю, помогите вырваться отсюда! Я не выдержу!!! Что будет со всеми нами, если под пытками я вынужден буду рассказать все о нашей организации? Умоляю!!! Заступитесь!!!»
Видимо, это был второй лист доноса. Внизу оставалось место, и наискосок была надпись толстым карандашом:
«Лазарь, ты какую суку пригрел? Л.».
— Итак, — отложил фотокопию Судских, — имеем два разных доноса из разных времен на одну тему. Я думаю, брат Трифа вывозил за кордон оригиналы и копии уникального архива. Возможно, все оригиналы еще в России. Копии подготовлены для желающих поторговаться в будущем. Архив специальный, такого нет даже на Лубянке. Скорее всего архив из канцелярии Политбюро. Со временем он становится очень ценным и для многих пугающим. Так, Леонид Матвеевич? И нет ли связи братьев друг с другом?
— Согласен полностью. Что касается старшего Трифа, он безвылазно проживает под Лозанной, в деревне Экаленж,
неподалеку от знаменитой виллы Агобэ, принадлежавшей Жоржу Сименону. Живет один. Раз в неделю экономка, может сожительница, выезжает в Лозанну за продуктами. Виллу охраняют пять ротвейлеров, тренированных на злобу.
— Слушай, что мне в голову пришло, — остановил его Судских. — Что здесь у нас, что за границей люди, связан- / ные с политическим прошлым России, притаились и выжи-\/ дают. Чего-то ждут или чего-то боятся. Как считаешь, Леонид? 1
— И ждут, и боятся. Перемен скорее всего.
— Тогда, Леонид, поищи, нет ли связи братьев более тесной, не соприкасается ли с ними Гуртовой.
— Понял, Игорь Петрович, — согласился Смольников.
— Есть у меня уверенность, что вся троица в курсе наших планов поиска библиотеки Ивана Грозного.
2-7
