— Простите, дедушка Пармен. Я не хотел вас обидеть, мне Оками жалко.
— Что ты, внучек, какие обиды? — явно пошучивал наставник. — Ты учишься, я тебя обучаю, за невыученный урок наказываю, считай, малую порку ты получил. Как бы тебе ни было жалко обиженного, никогда не бери на себя больше положенного, ибо надежда — это резерв души, уверенность же — результат сомнений.
Улучив момент, Оками сказал Крониду:
— Строгий дедушка, но очень справедливый.
— Он очень добрый, — ответил Кронид.
До ночлега они добирались почти не переговариваясь. Лишь когда горячая похлебка размягчила натруженные мышцы, а свеженарубленньш лапник принял на отдых усталые тела, Пармен спросил лежащего рядом Кронида:
— Скажи-ка мне, Кронидушка, можно ли повернуть течение реки?
Кронид раздумывал перед ответом, и Пармен поторопил:
— Ничего не выдумывай, ответь, как сердце велит.
— Можно, — решил Кронид, — с божьей помощью.
— И как это получается?
Я не пробовал, — простодушно отвечал Кронид. — Я думаю, нужно иметь особые причины, чтобы просить Всевышнего.
— И какие такие особые причины?
— Помнишь, дедушка, когда ты в Зоне замерз? — для начала спросил Кронид.
— А это тут зачем? — не уловил его мысль Пармен.
— Мне тебя жалко стало, и я просил Ория о тепле. И замечаю с тех пор, как зимы стали мягче, тепла больше.
Старик ойкнул от неожиданности, и Оками передался неприятный страх от близости рока.
— Много ты на себя берешь, — проворчал Пармен. —- Любимчик божий... Не смей больше беспокоить Ория, полагайся на себя. У меня рук-ног нету, что ли? Спи вот...
Какое-то время он молчал, сопел, понимая, что Кронид обижен. Сегодня он с ним чересчур строг. Исправляя положение, Пармен спросил, будто ничего не случилось:
— Ты заснул, внучек?
— Засыпаю, дедушка. Ты велел.
— Про реку я вот почему спросил. Котуй — необычная река. По некоторым причинам она когда-то изменила свое тег чение, не в пример прочим сибирским рекам. Мой дядя сказывал: когда Котуй вернется в прежнее русло, быть тропикам в Сибири. Президент наш не случайно дороги и города готовит. Это его Судских настропалил, знает что-то... — зевнул он. — А повернул Котуй в другую сторону вот почему... Арии готовили место для посадки братьев из космоса. В этих краях очень сподручно, счисления позволяют, сюда впервые прилетели арии. Только вмещался Ариман — сотворил смещение времени, и опоздал звездолет на тридцать тысяч лет. А может, и правильно так получилось, на все божья воля. Понял?
