Смольников по всем параметрам в диггеры не попадал, не будь просьбы органов и не снабди их сам Воливач картой, какую раньше диггеры в глаза не видели. Был он не приспособлен к утомительным переходам, обряда посвящения не проходил и клятвы не давал. Откуда у Смольникова такой опыт? Он привык корпеть над книгами в тиши кабинета, а не месить в однообразии жижу под ногами, дышать сырой взвесью. А так ли уж интересно упереться лбом в замурованный проход на пути, а шажок в сторону макнет в протекающие погадки по самую грудь. Но взялся за гуж... Опыт был у Первушина, у Первакова, группа равнялась на них, они без особых затруднений выводили подопечных в нужную точку и безошибочно называли место над'ними.
Так-то оно так, но выходить к искомой точке приходилось чаще всего обходными путями, такими тесными и узкими лазами, что Смольников удивлялся, когда проход оставался позади.
— Кто это все понарыл? — ворчливо спрашивал он, и охранитель его жизни Валерка быстрым шепотом отвечал охотно:
— Этим ходам, Леонид Матвеевич, лет по триста, а другим и ста нет, зато страшные тайны за ними кроются. Мы вот идем известным ходом, а где-то тут неизвестная дверца скрывается...
— Опять болтовня? — окрикивал Первушин, чаще Перва- ков, и Валерка испуганно умолкал. Вылететь из группы диггеров проще простого, достаточно упрека старшего, и никто не заступится: есть клятва, она соблюдается неукоснительно.
Первушин объявил привал. Зажгли свечку и сели кружком.
Смольникова больше интересовали не конечные точки маршрута, а именно эти разговоры на отдыхе, когда Валерка с молчаливого согласия вожаков мог пояснять безбоязненно, о чем намеками общались на привале. Случалось, сами вожаки обсказывали непонятные вещи и тайны, от которых несло сыростью и жутью. Приходилось Смольникову самостоятельно разбираться, легенда или чистейший это факт.
Пожалуй, он понравился вожакам своей тактичностью* и неприхотливостью, что у диггеров ценится особо. Ходить неспешно, говорить мало — основное правило. Даже когда Перваков спорил с Первушиным, это выглядело так: «Правей, Первак!» — «Взад! Верхом ходи!» — вот и весь диалог, весь уточненный маршрут.
— Ты чего там наплел чекисту? — без обиняков спросил Перваков у Валерки. — Пугал?
— Зачем пугал? — ответил за него Смольников. — Многое непонятно. Кто такие, например, антидиггеры?
Искушенные хмыкнули. За всех ответил Перваков:
