— Не совсем так, — сразу же перестроился Момот. Видать, не часто удавалось ему найти собеседника, и он выговаривался от души. И эту тему он оформил, интереснейший увлекательный рассказ. — Расплачиваюсь за глупость. Жил я безбедно при ЮНЕСКО, получал зарплату, катался.в Швейцарию и прирабатывал на публикациях научно-популярного чтива. Холостяк, с денежкой, отбоя не было от прекрасного пола. И попался на удочку одной щебетухе. Все уши прожужжала о любви, письма по два-три в день получал, как она меня любит. И стишки мне посвящала! И, надо сказать, одно было весьма удачным. Вот на него я и купился. Байстрюков по белу свету настрогал, пора, думаю, своего завести. А она свистит: только о том и думает, чтобы родить мне хорошенькую дочку. У самой семнадцатилетний балбес. Учиться не хочет, работать не желает, но жить красиво стремится. За какие шиши, паря? — спрашиваю его. Случай нужен — говорит он. Нашел такой... Грабанули они с приятелем ларек и попались. К тому времени я, правда, уже на Нинуське, мамке его, женился. И выяснилось, что возлюбленная моя элементарная поблядушка, вышла в тираж и, чтобы кормить своего обормота, решила меня охомутать. А тут перестройка, цены скачут, работы нет. И красавец ее вернулся из мест заключения, еще и девку в дом приволок, Мне моя подруга никого не родила, а сынок чадо себе сотворил сразу. Уговорили меня мою квартиру продать и купить балбесу с потомством однокомнатную, пусть сам оперяется. Как уж они совместно промотали денежки на квартиру, не знаю, только вернулся он назад, и в конце концов плюнул я на это дело, устроился дворником и живу вот, — обвел он рукой свою комнатенку. — Зато счастлив. Небогат, но свободен. Еще воспряну...
— Может, помиритесь? — посочувствовал Смольников.
— Под страхом смерти не вернусь! Эта сучка у меня даже ремни для своего урода из брюк повытаскивала! Еле книги увез! Не забрала только потому, что эти ей показались ненужными. Эх, если бы эта дура знала, какие деньги могли дать за них, тут раритетов на миллион! — радовался Момот, впервые с удовольствием.
— Не спорю, — подтвердил Смольников. Книги у Момота были стоящие. Неприметные, в неброских переплетах, но под ними крылось богатство.
Однако не толстые тома привлекли его внимание, а скромная брошюрка с занятным названием: «Япония — щит арианской веры». Сам он неплохо ориентировался в специальной литературе, эта книжка притягивала к себе смелостью названия.
