— А на это есть подлинный синодальный документ. За хранение непотребных книг игуменью Параскеву от Церкви отлучить, пытать нещадно, куда эти книги делись. Параскева тайны не открыла. Их дальнейший след обнаружился случайно, тут нам Виктор Вилорович помог. В архивных документах нашли донесение уполномоченного ОГПУ по Рязанской области о том, что дом купца первой гильдии Бо- голепова в Сарае, где умерла Параскева, снесен в 1878 году и при сносе обнаружен тайник с древними книгами, которые отдали на изучение некоему Петухову Л.Д. Видимо, ему грамотешки не хватало, и он повез книги в Москву. Так писали «Губернские ведомости». В Москве Петухов остановился в доме госпожи Тумовой, а дом этот сгорел в одночасье на второй день по приезде Петухова — так похихикивала газета, намекая на невезенье Петухова. Скорей всего Петухова в Рязани недолюбливали за гонор. Но книги он спас. На пожаре простудился и вскоре умер. Госпожа Тумова обвинила в пожаре Петухова — курил в комнатах — и книги забрала себе в качестве компенсации за ущерб и продала за сто рублей шведу Эрику Густавссону.
— Кому? — резануло слух Судских.
— Густавссону. Знакомое имя?
— Очень знакомое. Продолжай, Святослав Павлович, — навострил уши Судских.
— Эрик Густавссон постоянно проживал в Москве и слыл знатоком российских древностей, даже не польстился на высокую должность в Петербурге. Умер он накануне первой русской революции. Его сын, Свен Густавссон, собирался выехать в Швецию сразу после смерти отца, но по каким-то причинам дотянул до Октябрьского переворота. Есть даже документ о разногласиях с российской таможней: часть багажа, предназначенного к вывозу в Швецию, запрещена в 1905 гоДу. В том числе книги.
— Ты думаешь, те самые? — спросил Судских.
— На сто процентов. Свен Густавссон, умирая в 1923 году, завещал эти книги, которые оставались в Москве, своему сыну Адольфу. Об этом в ГПУ знали и, когда Адольф Густавссон прибыл в Россию в качестве инженера фирмы «Сименс— Шукерт», за ним установили плотное наблюдение, но безрезультатно. Никаких книг он не разыскивал и уехал обратно в Швецию после крупного процесса по делу «Метро- Викерс», а в 1959 году появился его сын Якоб. Вот он-то интерес к книгам проявил и попал в поле зрения КГБ.
— А дети у него были?
