— Игорь Петрович, а ведь мы могли бы прямо в УСИ создать программу оздоровления общества. Это не зомбиро- вание, не клонирование, это всего лишь переориентация природных инстинктов.
— И явно насильственная? — спросил Судских.
— Добровольная.
— Нет, Гриша. Добровольно мало кто рискнет переделать себя, даже если ему пообещают рай. Человек жив тем, что ему дано от природы, насилия он органически не переваривает. Как говорится, насильно мил не будешь. К тому же результаты эксперимента будут известны значительно позже, когда ничего исправить уже будет нельзя.
— Как нельзя? — запротестовал Лаптев. — А математические расчеты, моделирование с точностью до тысячных долей?
— Вот тут я не согласен с тобой. Я сужу по другим критериям: если человек придумал математику, значит, он сложнее всех математических моделей. Будь я Господом Богом, я бы разрешения на эксперимент не дал.
Неожиданный звонок прервал их беседу. Лаптев снял трубку и протянул Судских.
— Вас, Игорь Петрович.
Звонили с Сорокапятки, нашли Судских в лаборатории Гриши.
— Игорь Петрович, у нас ЧП, — взволнованно докладывал Левицкий. — Гуртовой застрелился.
— Откуда у него оружие? — недоуменно спросил Судских, считая сообщение невероятным розыгрышем.
— Загипнотизировал охранника.
— Черт побери! — положил трубку Судских. — А ты говорил — моделирование. У человека жизнь появилась, а он расстался с ней просто так!
Через полчаса вертолет УСИ приземлился на Сорокапят- ке. Судских сразу провели в комнату, где жил Гуртовой. Он стрелял себе в рот, выстрелом ему разворотило затылок. Зрелище отвратное. Охранник присутствовал здесь же, напуганный и удрученный.
— Не понимаю, как я отдал ему пистолет... Как во сне... попросил зайти к нему, помочь отодвинуть стол... Я помог. А за это он мне стал фокусы показывать. Один фокус, другой...
— По инструкции вам запрещено заходить в помещение, где находятся посторонние люди, только наружный осмотр! — выговаривал ему Судских. Охранник тяжело переживал случай. Вроде по-людски: один человек помог другому...
— Он записку оставил, Игорь Петрович, —. протянул ему лист бумаги, сложенный вчетверо.
«Вскрыть только генералу Судских» — значилось на листке. Судских развернул записку:
