Отправив упыря с поручением, я метнулся туда, куда должен отступить Мелконог. В тот самый ров, о котором ему сейчас сообщит Бяка.
Достигнув облюбованной позиции, я обернулся, прикинул скорость отступления Гурро, взял ари наизготовку и активировал Растворение.
И чуть не упал от неожиданности.
Ну да, тяжко удержаться на ногах, которых у тебя нет. Рук тоже не видать. Даже ари растворилось в воздухе. Лишь поведение дождевых капель выдавало моё присутствие. Но так как ливень почти иссяк, а на дворе стоит глубокая ночь, разглядеть меня можно лишь в упор.
И только если у тебя имеется ночное зрение.
Теперь у меня есть сто ударов сердца на то, чтобы реализовать своё преимущество. Некроманта не видно? Ну так и я теперь, скажем откровенно, сильно в глаза не бросаюсь. У врага есть преимущество, он, похоже, умеет передвигаться, не теряя маскировку. Но здесь ему дорога одна – по дну рва. Склоны слишком крутые и размокшие, человеку на них не взобраться. Значит, придётся пройти мимо меня, в считанных шагах. И я при этом должен не просто стоять, радуясь превращению в сверхчистую стекляшку, мне придётся действовать.
Создание из костей неспособно существовать само по себе. Если прикончить кукловода, та тьма, которая заменяет скелету жизнь, развеется.
Вот для этого я здесь и стою.
Чтобы убить.
Гурро прошёл так близко, что лишь чудом меня не задел. А затем и скелет, взмахнув рукой, чуть не снёс мне щёку. Беда была так близко, что лицо ветром обдало.
Но я держался, не шевелясь, и стараясь дышать потише. Навык может развеяться, для его работы требуется полная неподвижность.
Сражающаяся парочка начала удаляться. Это прекрасно, по крайней мере, с их стороны мне теперь ничто не угрожает.
Осталось последнее дело.
Самое главное.
Некромантия среди аборигенов – редкость. Некромантов не понимают, их боятся, ими не только детей запугивают, а и взрослых. Молва наделяет носителей тьмы могущественными, почти божественными умениями.
И, тем не менее, этот якобы могущественный кукловод, плетясь за своей корявой коллекцией костей, почти добился того, что не получилось у Мелконога и скелета.
Да-да, эта мрачная личность оказалась настолько слепой, что едва в меня не врезалась. Точнее, она бы неминуемо врезалась, не разглядев невидимку в упор, но я сработал быстрее.
Увидев краем глаза, как среди затихающих струй дождя отблёскивает что-то, не пропускающее стекающую по нему влагу, я понял, что тянуться за метательным ножом уже поздно. И нет возможности пропустить противника мимо, чтобы ударить в спину. Потому что отойти с его пути нельзя, эффект навыка развеется.
Пришлось сделать единственное, что мне оставалось.
С резким выдохом шагнул навстречу некроманту, вонзая наконечник ари куда-то в центр скрытой фигуры.
Металл ударил во что-то плотное, поддающееся нехотя. И тотчас среди струй дождя начали проявляться очертания человеческого тела, завернутого в чёрную хламиду.
Чувствуя, что быстро выдернуть остриё из раны не получится, я, крепко держась за древко, ещё раз шагнул вперёд и вбил колено в пах этому самому телу.
Тело заорало, заваливаясь. Ари дёрнулось, пытаясь потянуть меня вниз, но тут же успокоилось, высвободившись само по себе.
Размахнувшись, я врезал без всяких изысков. Так тяжёлыми ломами бьют, лёд раскалывая. Со всей дури ударил, под конец навалившись на древко всем своим невеликим весом.
На этот раз прекрасно видел цель. Попал именно туда, куда рассчитывал – в середину груди. С треском сокрушаемых костей наконечник вошёл почти на треть своей немаленькой длины.
Развивая успех, я, сжимая древко изо всех сил, чуть крутанул его и вырвал ари из раны. Вслед за наконечником из развёрзшейся дырищи хлынул фонтан крови, обдав от живота до лица. Я чудом успел рот прикрыть, оставшись без неожиданного и не нужного мне напитка. А вот веки не опустил, и пришлось присесть, торопливо умываясь из лужи, залившей весь ров понизу.
У некроманта определённо есть какое-то защитное умение. Остриё копья входило в плоть с таким трудом, будто эта плоть заморожена почти до каменного состояния. Но это врагу не помогло, последний удар достал до сердца.
