В лавке была небольшая очередь покупателей, терпеливо ждавших, пока их обслужит пара разбитных приказчиков в белоснежных халатах и колпаках (удивительно, где братец этого набрался, здесь врачи не всегда халат надевают, наверно, немец со спецодеждой подсказал). Спросил стоявшего у двери не то швейцара, не то охранника с солдатским Георгием на старом мундире без погон: "Хозяин здесь?"
— Так точно, ваше высокопревосходительство, здесь они! — гаркнул кавалер Знака отличия военного ордена[35], — извольте по лестнице подняться, там и кабинет Ивана Павловича.
По добротной дубовой лестнице поднялись наверх и я без стука открыл дверь. Надо было видеть лицо Ивана: он побледнел и начал мелко креститься, отходя в угол, под иконы.
— Да брось ты братец, креститься, не поможет! Садись как лучше за стол, поговорим, как вы с теткой мои денежки прикарманили… На каторгу захотел, как дядя Николаша? Эх, Ваня, Ваня, точно, нельзя тебе денег больше ста тысяч давать. Зря я тебе сто тысяч послал, пока живой был. Вот вам пример, поручик, как деньги портят человека. Пока было денег немного — был хороший и работящий справный хозяин. Стало денег много — и все, башку снесло… А тут еще сумасшедшая тетка пожаловала и подбила Ванечку на преступление..
Иван глядел на меня и губы у него мелко дрожали.
— Вот, что, братец, бери-ка ты перо, бумагу и пиши:
"Министру внутренних дел Российской Империи действительному статскому советнику Петру Николаевичу Дурново от купца 1 гильдии Степанова Ивана сына Павлова. Прошение. Нижайше докладываю вашему превосходительству о том, что я, Степанов Иван Павлов сын, будучи введен в заблуждение моей теткой Агеевой (в девичестве Степановой) Елизаветой Петровной и состоя с нею в преступном сговоре, незаконно обманным путем вступил в наследование движимым и недвижимым имуществом моего брата Степанова Александра Павловича, князя Стефани-Абиссинского в чем чистосердечно раскаиваюсь. Прошу ваше превосходительство о милостивом ко мне снисхождении. Число и подпись".
Ваня подписал и только хотел поставить число, как проблеск мысли промелькнул в его заплывших жиром глазках (братец изрядно растолстел и обрюзг), он попытался скомкать лист и заорал:
— Люди, Прошка, Васька! Вашего хозяина грабят!
Христо подскочил к Ивану, придавил его руку к столу и где-то надавил, отчего кисть братца безвольно расслабилась, мой телохранитель взял из-под пальцев Ивана помятый лист и передал мне, а сам прыгнул к двери, так как на лестнице уже раздавался топот нескольких пар ног. Дверь открылась и в нее ввалилась пара дюжих мужиков, по виду грузчиков.
— Хватайте их, это разбойники! — завизжал Ванечка.
Ближайший к Христо амбал[36] растопырил руки и попытался ухватить ассасина, но получил в грудь удар ногой с разворота, отчего вылетел обратно в дверь, сбив по пути третьего, что стоял за дверью, и они оба с грохотом покатились по лестнице. Мужик, оставшийся в комнате, еще не успел ничего понять, как к его горлу было приставлено острие шашки и он попятился назад.
— Вы что, каторжные, на офицера и генерала руки хотели поднять? — прошипел Христо, глядя в глаза перепуганного мужика. — Пойди и скажи в лавке посетителям, что ребята оступились и упали с лестницы, все в порядке, торговля продолжается!
— Так, братец, а мы продолжим — я развалился в хозяйском кресле, выперев оттуда Ваньку, который теперь стоял ни жив ни мертв и глядел на блестящее лезвие у него под носом. — Сколько миллионов получил, когда дербанили мои денежки? Только правду, за вранье будешь наказан!
— Пять, нет, семь…
— Допустим, Сколько денег на счету? Только не врать, проверю и накажу, если соврал!
— Два, нет, забыл, три… с половиной.
— Значит так, Иван. До сегодняшнего вечера переводишь на мой счет в банке "Лионский кредит" три миллиона рублей, полмиллиона тебе на жизнь за глаза хватит. На остальное, что в деле, составляешь у нотариуса договор, что даришь мне семьдесят процентов всего движимого и недвижимого имущества и семьдесят процентов дохода от него. Не забудь присоединить к договору акт оценки имущества, а то ты, по дури, остальные деньги зарыл в сарае, так что я должен быть уверен, что владею не сотней полудохлых буренок а нормальным молочным производством. Так что мы теперь партнеры, управляй делом хорошо, я же за тебя, дурака, перед покойным императором поручился… На все эти бумаги тебе неделя, не успеешь, все потеряешь через суд и на каторгу пойдешь, я тебе еще и попытку убийства добавлю — как все сделаешь, пошлешь по этому адресу на Васильевском телеграмму с адресом и фамилией нотариуса, у которого для меня лежат подписанные тобой бумаги.
