Наблюдатель у порога полностью

– И вряд ли вы ожидали, что это будет вечеринка. – Никто не решился подхватить эту далекую от веселья шутку, и миссис Ратледж продолжила: – Дело в том, что у нас здесь случилась беда. И нам нужен совет… Мистеру Ратледжу и мне. – Она откашлялась и, не отводя в сторону холодного жесткого взгляда, добавила тише: – На мистера Ратледжа наслано заклятие.

Дьякон посмотрел пронзительно, и его тонкие губы тронула улыбка недоверия.

– Заклятие?

– Ну да, прельщение.

Трое гостей сидели молча; потом Босуорт, не такой скованный, как прочие, или более языкастый, задал, с долей насмешки, вопрос:

– Этому слову вы придаете то же значение, что и Святое Писание, миссис Ратледж?

Смерив гостя взглядом, она ответила:

– Он сам так говорит.

Дьякон закашлялся, долго и шумно прочищая горло.

– А не расскажете ли подробней, пока муж не пришел?

Миссис Ратледж уставилась на свои сцепленные руки, точно обдумывала вопрос. Босуорт заметил, что в складках век у нее скрывается такая же бледная, как повсюду, кожа и обтянутые ею выпуклые глаза походят на невидящие глаза мраморной статуи. Наблюдать это было неприятно, и он перевел взгляд на надпись над каминной полкой, гласившую: «Душа согрешающая, она умрет».

– Нет, – отозвалась наконец миссис Ратледж, – подожду.

Сильвестр Бранд рывком поднялся на ноги, отодвинул стул и проговорил грубым низким голосом:

– Я мало что смыслю в библейских премудростях, а нынче мне как раз надо в Старкфилд, у меня там сделка намечалась.

Миссис Ратледж подняла свою длинную худую руку. Ее кисти, исчерченные морщинами, загрубелые от работы и непогоды, все же не уступали белизной лицу.

– Я вас надолго не задержу. Посидите, пожалуйста.

Фермер Бранд стоял в нерешительности. Его багровая нижняя губа судорожно дергалась.

– Тут ведь дьякон… такие дела скорее по его части…

– Я хочу, чтобы вы остались, – ровно произнесла миссис Ратледж, и Бранд снова сел.

Воцарилось молчание, все четверо как будто прислушивались, ожидая шагов, но не дождались, и через минуту-другую миссис Ратледж снова заговорила.

– Хибара у Леймерова пруда – вот где они встречаются, – произнесла она внезапно.

Босуорту, смотревшему на Сильвестра Бранда, почудилось, что его задубелая кожа на мгновение окрасилась румянцем. Дьякон Хиббен подался вперед; в его глазах зажегся огонек любопытства.

– Они… кто «они», миссис Ратледж?

– Мой муж, Сол Ратледж… и она…

Сильвестр Бранд снова заерзал на стуле.

– Кто такая «она»? – встрепенулся он, словно за миг до того его мысли блуждали где-то далеко.

Миссис Ратледж сидела неподвижно и только повернула к Бранду голову на длинной шее.

– Ваша дочь, Сильвестр Бранд.

Фермер, шатаясь, вскочил на ноги и разразился потоком невнятных слов:

– Моя… моя дочь? Да что вы такое несете? Моя дочь? Да это… это наглые враки…

– Ваша дочь Ора, мистер Бранд, – размеренно выговорила миссис Ратледж.

По спине Босуорта пополз холодок. Инстинктивно он перевел взгляд с Бранда на прыщавое лицо дьякона Хиббена. Оно побелело подобно лицу миссис Ратледж, и глаза горели на нем, как угли среди золы.

Бранд издал смешок – а скорее хриплое карканье, не имевшее ничего общего с весельем.

– Моя дочь Ора? – переспросил он.

– Да?

– Моя умершая дочь?

– Так он говорит.

– Ваш муж?

– Так говорит мистер Ратледж.

Оррин Босуорт слушал, борясь с удушьем; он словно бы очутился в кошмарном сне. Невольно он опять перевел взгляд на Сильвестра Бранда. Как ни странно, лицо фермера, по обыкновению, походило на непроницаемую маску. Бранд встал.

– Это все? – презрительно фыркнул он.

– Все? Вам этого мало? Когда вы оба, ребята, в последний раз видели Сола Ратледжа? – внезапно спросила миссис Ратледж.

Босуорт вроде бы не встречался с ним почти год; дьякон виделся мельком прошлой осенью на почте в Норт-Ашморе, и, по его словам, выглядел Ратледж хуже некуда. Бранд не сказал ничего, но застыл в нерешительности.

– Потерпите минутку и убедитесь своими глазами, а еще узнаете с его собственных слов. Для этого я вас и собрала… чтобы вы посмотрели, что с ним сталось. И тогда вы заговорите иначе, – добавила она, резко повернув голову к Сильвестру Бранду.

Дьякон воздел тощую руку, показывая, что хочет задать вопрос.

– Миссис Ратледж, а супруг ваш знает, зачем вы нас созвали?

Миссис Ратледж кивнула.

– Значит, вы с его согласия?..

Она смерила дьякона холодным взглядом.

– Так надо, я считаю, – сказала она.

У Босуорта снова поползли по спине мурашки. Чтобы отделаться от этого ощущения, он энергично принялся за расспросы:

– Не скажете ли, миссис Ратледж, напасть, о которой вы говорите… в чем она проявляется? Отчего вы подумали?..

Она пристально посмотрела на него, потом потянулась вперед над шатким бисерным столиком. Бесцветные губы растянулись в ниточку презрительной улыбкой.

– Я не думаю – я знаю.

– Да? Но откуда?

Упершись локтями в столик, она придвинулась ближе и произнесла шепотом:

– Я их видела.

В мертвенном свете, проникавшем сквозь снежную пелену за окном, беспокойные глазки дьякона, казалось, заиграли красными искрами.

– Его и покойницу?

– Его и покойницу.

– Сола Ратледжа и… и Ору Бранд?

– Да.