Игорь пытается влезть на колени к Косте и тоже постучать по клавиатуре. А бабушка стоит рядом и смотрит на Костю, как Игорёк смотрел: с нетерпением и обидой. Ей кажется, внук мог бы сделать ей презентацию в две секунды, а он тянет, возится.
Наконец Костя находит все её фотографии и начинает их размещать где нужно. И бабушка говорит:
– Вот ведь повезло с внуком! Не у всех есть такой внук! Ты в нашей семье компьютерный гений!
Бабушке нравится повторять: «Компьютерный гений!» А бывает, и мама похвалит Костю, если он ей в чём-то поможет. Или вообще просто так приобнимет его. И Косте тогда кажется, что его любят так же, как раньше, когда Игоря не было, – два года назад!
Он показывает бабушке, как подписать снимки, и наконец идёт в детскую. Игорь – за ним. И Костя видит… Как это?
Когда Игорь это сделал? Он ведь всё время крутился возле него и бабушки…
Уже всё. Это Костин фрегат. Костя вдруг вспоминает: клапаны… Какие клапаны? Как в этих неровных обрезках, в клочках бумаги понять, где были клапаны, где верхняя, где нижняя палуба, мачты, лестницы…
Бабушка вбегает и оттаскивает Костю от орущего Игоря.
– Сколько говорили тебе, прячь от него свои поделки! Он что понимает? Это ты понимать должен, а не его винить! Отец вернётся, узнаешь, как это – когда большой лупит маленького!
Она разжимает Костины пальцы, вцепившиеся в Игорево плечо намертво.
Бабушка сильнее Кости. И она забыла уже, что Костя – компьютерный гений. Она утаскивает Игоря к себе в комнату, всё ещё выговаривая Косте:
– И поделом, раз такой бестолковый! Ножницы лежат на виду – забыл, что у тебя есть младший брат? Сиди теперь один в комнате!
Но Костя не может здесь оставаться, когда на столе и под столом – всюду обрезки. Мама уберёт их в мусорное ведро. Или ему скажет убрать. Нет, нет, он не будет!
Костя выскальзывает в прихожую. Бабушка Игорю что-то громко читает. Не Мука, замечает Костя, бабушке позволено читать что-то другое.
Костя идёт по улице. Если бы и правда можно было вернуть время назад! Глупый Игорь думает, что можно, что оно само возвращается куда хочет. Если на картинке дразнят Мука, то значит, прямо сейчас дразнят, хотя это было пятьсот или тысячу лет назад.
Если бы можно было откатить время всего на час! Когда он только распечатал коробку, только рассматривал картонки с непонятными, хитрыми, волшебными деталями…
А если бы… Если откатить время на два с половиной года, когда ещё не было никакого Игоря. Костя упросил бы маму с папой, уговорил бы, объяснил, что не надо ему никакого брата. Он бы плакал, кричал и, если надо, топал бы, как Игорёк… Игорьку-то они всё позволяют, особенно когда он закричит и затопает…
Костя бежит, заливаясь слезами, прохожие пытаются остановить его: «Мальчик! Мальчик!»
Быстрее!
Это секретный дом! Костя перелезает через ограду детского садика. Хорошо, что на участке никто не гуляет. В доме – забытые малышами кукольные кастрюльки, а под скамейкой лежит резиновый заяц. Такие же домики есть на всех участках, и Костя не знает, почему они с Андреем выбрали именно этот. Здесь совсем тесно, если тебе уже девять лет.
Наконец-то можно плакать, без опасения, что тебя кто-то о чём-нибудь станет спрашивать. Горе окутывает Костю. Ему кажется, когда он бежал по улице, горе летело за ним вслед и он чувствовал его затылком. И если бы он бежал быстрее, оно отстало бы от него… Но теперь оно здесь, с ним. Оно заполняет домик, Костя цепляется пальцами за отошедшую от стены доску, царапает её. Так плохо ему никогда ещё не было. Он не думает, что́ станет делать потом – вечером или завтра, и не думает, что не учил уроков. Он знает, что домой больше не пойдёт. Никогда-никогда.
Кто-то ощупывает его, спящего. Он слышит голоса. Отец, мама. «Ишь какие, пришли наказывать меня! – думает Костя. – И всё равно я после от вас уйду!»
На улице в темноте мама плачет. Обнимает его, повторяет: «Сыночек наш!» Рядом топчется Андрей. Понятно, это он показал им секретный дом. Папа говорит Косте:
– Игорь же глупый, прости его!
И тоже тянется обнять, с мамой вместе.
– Чего выдумал, – говорит, – тоже ещё, конец света! Пока человек живой, всё можно поправить!
Костя со сна не понимает, что происходит. Ему не верится: его не наказывают? Ему, наоборот, говорят: «Прости Игоря»?
– Там не поправишь, – объясняет он, – там уже всё, на мелкие кусочки!
Он утыкается папе в пальто и громко ревёт, не стыдясь Андрея.
Бабушка выскакивает из кухни и смотрит, как они втроём снимают ботинки и вешают пальто. Игорь шлёпает к ним из дальней комнаты в папиных летних туфлях. Как маленький Мук в своих башмаках. Голова нелепо обмотана свитером и выглядит от этого очень большой.
Костя вдруг вспоминает, как он хотел, чтоб Игоря никогда не было, и смотреть на брата становится невозможно, невыносимо. Он говорит себе: «Но ведь никто не знает, что я… так думал», – но легче ему не становится. Он утыкается маме в рукав, прячет лицо. Мама опять обнимает его:
– Ну, ну, маленький! Всё хорошо! Мы же все вместе!