Он прокашливается. Да, я же объясняла в письме, что мне нужно кое-что закончить перед встречей. Петер предполагает, это означает, что я пишу, но он знает: я не люблю обсуждать свои книги до того, как они закончены, так что не будет расспрашивать.
Петер замолкает. Мои пальцы впиваются в трубку.
– Ты писал, что что-то случилось. И рассказывал, что видел маленькую девочку в парке.
Петер утвердительно хмыкает на другом конце, я слышу в его голосе улыбку.
– Да, писал.
– Когда ты писал, что что-то случилось, ты имел в виду то, что видел в парке ребенка, маленькую девочку, похожую на меня? Поэтому ты со мной связался?
Петер тянет с ответом. Раздается какой-то скрип, словно он отодвигает стул и садится. У меня самой трясутся ноги, так что я иду на кухню и тоже сажусь – на то же место, где провела столько времени за последние дни и недели.
– Много всего произошло, Элена. Думаю, можно поговорить об этом с глазу на глаз. Нам действительно нужно…
Он затихает.
Мой взгляд притягивает дом напротив. На кухне темно, хозяев нигде не видно.
– Так приятно слышать твой голос. Я… скучал по тебе. Скучаю.
Его голос совсем близко, словно он прижимает телефон к уху. Я зажмуриваюсь и снова думаю о том, как он обнимал меня, когда я уставала или грустила, как уютно было уткнуться ему в плечо. В его объятиях мне казалось, что я в полной безопасности. Я открываю глаза.
– А она? Как у нее дела?
В трубке долгая тишина. Петер колеблется:
– Я… Не так хорошо…
Я вздрагиваю.
– Что ты имеешь в виду?
Я слышу, как он запинается, не может подобрать слов, замолкает и снова начинает:
– Я понимаю, что ты хочешь знать, Элена, но это сложно обсуждать по телефону. Я бы предпочел встретиться и как следует поговорить.
Рука, сжимающая телефон, вся мокрая от пота.
Я перекладываю трубку в другую руку, пытаюсь дышать ровнее. В горле стоит ком, мешающий говорить. Мне приходится выдавливать из себя слова.
– Ты должен сказать мне, что произошло. Ты должен.
Видимо, по моему тону он понимает, что мне действительно нужно это знать.
– О’кей, – говорит он. – Тогда я просто скажу.
Его дыхание в трубке. Помню, как чувствовала это дыхание на своей коже. Помню тепло и близость.
– Она умерла, Элена. Умерла. Вот что произошло.
Что-то холодное течет по коже. Я зажимаю рот рукой. Петер продолжает говорить, но я не разбираю слов. Комната вращается перед глазами. Я не могу выдавить ни звука. В параллельном мире я задаю вопросы, слушаю, как он рассказывает, как и когда это произошло. В параллельном мире я изображаю интерес, заботу, участие.
Я пытаюсь еще сильнее закутаться в кофту, но это не помогает. Холод идет изнутри. Голова бурлит несвязными вопросами. Наконец я снова слышу голос Петера, идущий откуда-то издалека, и постепенно начинаю разбирать слова…
– Это был несчастный случай. Трагический несчастный случай. Я хочу, чтобы ты знала, что я не…
Тело само реагирует. Прежде, чем я успеваю что-то сообразить. Только отключившись и отшвырнув телефон, я осознаю, что сделала. Меня трясет от страшного холода, проникающего в каждую клеточку тела. Зубы стучат. Зачем я ему позвонила? Зачем? Зачем? Зачем? Мне стоило предвидеть, что этим все и закончится. Ответы на вопросы не приносят покоя или ясности. Только темноту.
По телу проходит судорога. Я думаю о том, как все могло бы быть и как никогда не будет. О том, во что я верила, на что надеялась. Все это больше не имеет никакого смысла. Я нутром чувствую, что во всем этом нет никакого смысла. Ничто больше не играет никакой роли. Сознание сужается, внутренний диалог останавливается. Постепенно прихожу в себя, поднимаюсь на ноги и опускаю жалюзи, отгораживаясь от всего мира. С ноутбуком подмышкой выхожу из кухни.
Я сяду за книгу и не встану, пока не закончу. Я допишу этот рассказ – все до финальной строки. А потом… потом я…
Я выхожу в прихожую и иду к лестнице.
Постепенно. Шаг за шагом.
