Я посмотрел на Ольгу Васильевну, заметив, что она едва сдерживает улыбку.
— Знали, что так будет? — наконец спросила она.
— Знал, — спокойно ответил я. — Люди устают от серьёзной работы. Иногда им просто нужно немного расслабиться.
Она кивнула, но ничего не сказала.
Музыка снова замедлилась. Проверяющие вернулись к столу, но теперь их настроение было совершенно другим. Они обсуждали, кто как танцевал, смеялись, обменивались шутками.
— Ну, по крайней мере, нас точно запомнят, — сказал Лев, наливая себе ещё немного портвейна. — А если кому-то не понравится, пусть сами приедут и проверяют.
— Пусть проверяют, — согласился Эдуард, улыбаясь. — Только не забудьте добавить, что у нас тут были самые лучшие гранатовые соки.
Когда горячие блюда были съедены, а закуски исчезли с тарелок, проверяющие уже чувствовали себя расслабленнее. Музыка зазвучала снова, но теперь мягче, тише. Эдуард Михайлович откинулся на спинку стула и сказал:
— Знаете, давно я не был в настоящей бане.
— А в прорубь ныряли? — усмехнулся Лев.
— Один раз, но это было давно, — признался он.
— Ну вот! Надо исправить, — подхватил я.
Клара чуть прищурилась.
— Исправить? Прямо сейчас?
— Почему бы нет? — Эдуард развёл руками. — У нас всё под рукой.
— Под рукой? — недоверчиво переспросила Ольга Васильевна.
Я невозмутимо посмотрел на неё и сказал:
— Конечно. Баня уже готова.
На мгновение все замерли, затем Лев рассмеялся.
— Вы серьёзно? Вы заранее знали, что мы захотим в баню? — спросила Ольга, сужая глаза.
— Просто пять минут делов — ее затопить, да и прорубь, пока будем в баньке, прорубим! Да, Аветик? — я посмотрел на армянина.
— Вообще не вопрос! — ответил он.
Лев поднялся первым.
— Ну, раз так, надо попробовать!
Ольга ещё немного помялась, но затем кивнула, бросив на меня изучающий взгляд.
— Если там будет холодно… — начала она, но я перебил:
— Будет жарко!
Клара молча сидела за столом, чуть ссутулившись, её пальцы то и дело теребили край балахона. Остальные проверяющие уже начали собираться в баню, а она словно старалась слиться с окружающей обстановкой, делая вид, что её это не касается. Я подошёл и присел рядом.
— Ну что, не идёте?
— Нет, — коротко ответила она, даже не взглянув на меня.
— Не буду вас переубеждать, — спокойно сказал я. — Но перед тем, как уйти, хочу сделать вам комплимент.
Она удивлённо подняла глаза.
— Какой?
Я чуть улыбнулся.
— Вы прекрасно выглядите.
Клара резко отвела взгляд, её пальцы сильнее сжали ткань балахона.
— Не издевайтесь надо мной, — тихо сказала она. — Я поэтому его и ношу.
Я огляделся, взгляд остановился на декоративному шнуру, аккуратно свисавшему с одной из деревянных балок. Подняв его, я слегка покрутил веревку в руках.
— Можно вас на секундочку?
Она настороженно посмотрела на меня.
— Зачем ещё?
— Я вас прошу, — сказал я спокойно.
Клара нехотя встала, её поза была напряжённой, но она всё же сделала шаг ко мне. Я аккуратно взял верёвку и, подойдя ближе, завязал её на талии вместо ремня, чуть стягивая балахон.
— Вот, посмотрите.
Она взглянула в зеркало, висевшее на стене, и замерла. Ткань, собравшись мягкими складками на талии, придала силуэту женственные очертания. Из мешковатого балахона наряд превратился в что-то совершенно другое.
— Ну вот, — сказал я, — теперь видно, какая вы на самом деле.
Клара залилась румянцем, быстро отвернулась.
— Да ну…
— Я говорю вам это как мужчина, — спокойно продолжил я. — Эдуард… Михайлович не зря не сводит с вас глаз.
Она удивлённо посмотрела на меня.
— Вы так думаете?
— У меня тоже есть глаза, Клара Робертовна. Я всё вижу.
Она сжала пальцы на скрученных нитях шнура, но больше не пыталась его развязать.
— Спасибо, Максим, — тихо сказала она, затем глубоко вдохнула и посмотрела в окно. — Но я всё-таки здесь подожду коллег.
Я кивнул.
— Как скажете.
И, не добавляя больше ни слова, направился к бане. Там остальные проверяющие уже сидели, наслаждаясь теплом. Пар мягко окутывал пространство, воздух был насыщен запахом раскалённого дерева и берёзовых веников. Лев, лёжа на верхней полке, лениво махал рукой, разгоняя пар перед лицом, Ольга Васильевна молчала, но по её расслабленному виду было понятно, что баня сделала своё дело.
— Хорошо-то как, — пробормотал Лев. — Честное слово, не ожидал такого вечера. После такой жары в прорубь надо.
Все начали вставать, натягивать полотенца и готовиться выйти на мороз, но Эдуард не шелохнулся. Он остался сидеть на лавке в предбаннике, глядя в одну точку. Я заметил это и задержался.
Когда Лев и Ольга вышли, я сел рядом с ним.
— Ты чего?
Он вздохнул, провёл рукой по голове, словно проверяя, на месте ли лысина, и усмехнулся.
— Да так… Задумался.
Я не торопил его. Тот какое-то время молчал, потом заговорил:
— Никогда, знаешь, не был женат.
Я внимательно посмотрел на него.
— Совсем?
Он кивнул.
— Всю жизнь работал, получал должности, ездил по командировкам. Казалось, что так и должно быть. А потом однажды понял, что домой возвращаться и незачем.
Я молчал, ожидая продолжения.