Тот вздрогнул, не ожидал, что я назову его по фамилии, как старого знакомого. Уставился на меня удивленно, будто бы тоже узнал. Но это совершенно невозможно. Знакомы мы были с ним в другой жизни — где я был другой и где эта падла меня убила. А в этой жизни я сделаю все, чтобы Гурьев вообще не дорвался до власти. Нет, его уже не перевоспитаешь, как Серого. Он слишком взрослый и самодовольный. Даже, грешным делом, в голове мелькнула темная мыслишка: пришить надо его в закоулке. Перо в печень — и готово!
Но я не урка, я начальник милиции, а значит, и действовать буду другими методами. Теперь не выпущу этого гада из виду.
Гурьев вошел, пожимая плечами: мол, что за дела, Петр Петрович? Но вслух ничего не сказал. Положил начальнику на стол какие-то свои бумажки.
Кулебякин привычно взял ручку и хотел подмахнуть, но тут я присел рядом и заглянул в финансовые документы. Я не бухгалтер, но с таким, как Гурьев, нужно держать ухо востро.
Взял одну бумажку и с умным видом стал демонстративно разглядывать цифры, буковки и прочие финансовые закорючки.
— Это что? — нахмурился я и ткнул наугад в то место, где было больше всего цифр. — Да за такое на скамье очутиться можно…
Попал, видно, в точку. Потому что летёха тут же заерзал на месте, глазки забегали, не научился еще будущий полковник ФСИН врать и не краснеть. Начал оправдываться:
— Ой, действительно, Раиса Степановна напутала, не те цифры вбила… я все исправлю.
И Гурьев сгреб бумажки обратно. Попятился к двери и испарился. Так-то.
— Петр Петрович, — покачал я головой. — Что же вы подписываете, не глядя. Так и под статью можно попасть…
— Ох, Саныч, — хлопал тот глазами. — Да разве ж я разбираюсь в этих чертовых бумажках финансового назначения? Да я в Зарыбинске всегда не глядя подписывал, доверял нашей бухгалтерше.
— Там мы как семья, а здесь подставят и сожрут. Вы бы сменили тыловика на своего человека. Больно ушлый он парняга, хитрожопый. Отсюда вижу.
— Вот попал, так попал, — теребил седой ус начальник. — Как же я от него избавлюсь? У него там папашка сидит.
Петр Петрович кивнул в окно, очевидно в сторону, где должен располагаться главк.
— Я вам помогу…
Кулебякин снова чуть ли не подскочил.
— Поможешь? Вот спасибо, Саныч! Вот уважил! А как ты его уберешь?
— Есть у меня одна мыслишка, — хитро прищурился я.
— Люблю, когда ты так говоришь, братец! — обрадованно закивал Кулебякин, а потом, вздохнув, тихо добавил: — Ты настоящий начальник милиции… не то, что я.
— Вы замечательный начальник. Просто мне повезло с коллективом, а вам нет.
— Да ладно, чего уж там, — отмахнулся подполковник.
— Горько! Горько! — кричали гости, и крики носились вольными птицами в школьном спортзале.
Ваня Гужевой встал, смущенно вытер губы рукавом от следов котлеты и повернулся к Марии Антиповне. Та кокетливо подскочила козочкой, хихикнула гостям, одарив лучезарной улыбкой, скользнула взглядом по столам, расставленным буквой «П», и перевела взор на своего жениха. Вернее, уже мужа, так как в ЗАГСе их расписали буквально час назад. Узаконили.
Там все прошло гладко, только Мария два раза кольцо роняла и при этом поглядывала на меня. Но Алена цепко держала меня под локоток и с некоторым торжеством во взгляде смотрела за торжеством свадебным. А когда подписи были проставлены и кольца надеты, моя девушка с облегчением выдохнула и прижалась ко мне сильнее. Эх… Хорошая она, красивая. Обе красивые, глаз радуется, а внутри чуть защипало. Но так лучше будет всем. По крайней мере, Гужевому точно… Ха…
— Р-раз! Два! Три!.. — скандировали гости, а брачующиеся целовались. Несмело, будто пионеры на танцах днем.
Кто же так невесту целует? Хотелось подойти и показать, как надо…
Алёнка будто угадала мои мысли и хитро ткнула локотком в бок:
— Поцелуй меня…
И я поцеловал. Как надо поцеловал, а не как Ваня. Мария Антиповна, скосив взгляд, увидела, что мы тоже под счет пошли, бросила придерживать свою шляпку-таблетку, к которой крепилась фата, обхватила голову мужа двумя руками и впилась губами сильнее. Взяла инициативу в свои руки — негоже брачующимся по поцелуям гостям проигрывать.
А после все выпили и стали закусывать. Из бобинника заиграла узнаваемая песня «Плачет девушка в автомате». Причем не современный вариант семидесятых от ВИА «Веселые ребята», а в изначальном исполнении Нины Дорды.
Песня — хит, но не самая лучшая для такого мероприятия. Не успел я озадачиться, почему её включили, как кто-то из гостей сказал, что это любимая песня невесты. Странно, а я не знал…
— Ну давай, Сан Саныч, за молодых! — протянул мне руку со стопкой Кулебякин.
Сегодня он был с супругой и в галстуке в горошек. Непривычно его видеть таким. Он весел и беззаботен.
Я поднял стопку навстречу, к нам присоединились еще ближайшие гости: Тулуш, здоровяк Глеб, Голенищев с Аглаей. Последние тоже только что миловались. Зуб даю, скоро и у них свадьба будет.
На свадьбе мы сидели своим ментовским уголком. Исправно кричали, когда надо, и поддерживали счет. Еще с нами сидели Жора Ершов и Эдик.
