— Слушай… а твой китаец, который Жору-кинолога лечит, он еще чем-то таким обладает? Ну, экстрасенсорным, я имею в виду.
— Чем, чем? — пельмень застыл у Эдика во рту.
— Ну… Мысли там читает, гипноз или прочая ерунда.
— Телепатов не существует, — авторитетно заявил фарцовщик. — А китаец этот только иголочками орудует. Никакими гипнозами не владеет. А тебе зачем? Хочешь погадать, куда Сафрон сбежал? Хе-хе.
— Почти… — я задумчиво водил вилкой по пустой тарелке, пельмешки-то прикончил уже, наелся и выводил узоры в остатках сметаны. — Есть свидетели у меня, видели они эту мамзель, которая Грицука освободила у них из-под носа. Старшина и сержант из медицинского вытрезвителя. Но понимаешь, какая петрушка, они описать ее не могут толком. Пробовали словесный портрет составить, фигня какая-то выходит. То ли они врут, то ли реально ведьма какая-то была, заклинание забывчивости наложила. Я в магию и инопланетян не верю, конечно, но уже не знаю, что и подумать. Как этих гавриков заставить вспомнить лицо женщины, сообщницы? Чую, что если бы узнать ее внешность, это, ой, как продвинет расследование.
— Э-э. Тут китаец не поможет, — покачал головой Камынин.
— Жаль, — ковырнул я вилкой дно тарелки до противного скрипа.
— Бабка Аграфена поможет, — заявил вдруг Эдик.
— Кто? — отложил вилку и уставился на друга.
— Да это местная гадалка, целительница. На берегу живет, крайний дом у леса. Ты что, не слыхал про такую?
— Гадалка? — скептически пожевал я нижнюю губу. — Я же только что сказал, что в барабашек не верю.
— Да нет! Это другое! — стал защищать местную провидицу Камынин. — Аграфена Тимофеевна многим помогла. Порчу снять, это для нее раз плюнуть.
— Не порча это, а разговорить надо обалдуев служивых.
— Ну дык ты сам говорил, что их заколдовали…
— Да это так, к слову, — отмахнулся я, а про себя подумал, жаль, нет еще в СССР детекторов лжи, проверить бы их на полиграфе.
Но может и бабка сгодится. Скажу ребяткам, что она все видит, насквозь. Полиграф в моем ушедшем будущем времени тоже ведь на этом частично основан. Люди верят, что он безошибочно считывает вранье, и не пытаются обмануть машину. Хотя машина далеко не совершенна, а патологические психопаты, например, так вообще легко ее показаниями манипулируют. Потому что эмоции у них искажены, и восприятие действительности совсем другое.
— Ладно… Что за гадалка? — вздохнув, придвинулся я к Эдику ближе. — Рассказывай.
Я зашел в здание медицинского вытрезвителя и мигом построил его личный состав в коридоре. Всех, кроме фельдшера. Пожилая тетя-медработник числилась у нас гражданским служащим. И теперь заперлась у себя в каморке, чтобы не смущать коллег.
— Итак, орлы, — я прохаживался перед строем, заложив руки за спину. — Все вы знаете об инциденте, который случился на днях. Служебную проверку проводит главк. По факту побега возбуждено уголовное дело. Так не годится, товарищи, из-за неграмотности и профессиональной некомпетентности некоторых сотрудников на отдел может лечь несмываемое пятно, если не найдем беглеца. Сегодня я утвердил план дополнительных занятий в рамках служебной подготовки для рядового и младшего начальствующего состава. Будете усиленно изучать нормы УПК, УК и наши ведомственные приказы, регламентирующие служебную деятельность, связанную с охраной и конвоированием подозреваемых и обвиняемых.
Строй вздохнул, но не слишком грустно. Ожидали они от меня и более жесткого разноса. Но я понимал, что милиционеры здесь — зачастую бывшие рабочие и колхозники, которые приехали в город для трудоустройства в милицию по комсомольской путевке. И именно моя задача — сделать из них профессионалов. Даже те, кто отработал много лет, смотрелись еще совсем зелеными. В условиях тихого Зарыбинска эволюционировать приходилось долго. Это с моим приходом в городе вдруг стали случаться громкие преступления. Может, это совпадение, а может, петля судьбы специально пыталась меня осадить, как-то вернуть баланс после моего попаданства в прошлое. В любом случае, мне пока удавалось переиграть ее, а дальше будем работать в прежнем ключе. Ведь не зря же у меня второй шанс появился прожить жизнь заново.
— Ну а проштрафившихся ждут общественные работы по благоустройству прилегающей территории, — строго проговорил я, выискивая в строю виновников недавнего инцидента. — Лифанов и Корчиков, выйти из строя.
Сержант и старшина, понурив головы, шагнули вперёд.
— Вот они, красавцы, — цокнул я. — За мной, шагом марш.
Я направился к выходу, милиционеры пошли за мной.
— Александр Александрович, а что делать надо? — когда мы вышли на улицу, спросили парни, готовясь к трудовой повинности. — Может, мы переоденемся? У нас сменка в кабинете есть.
— Отставить переодевания, — подмигнул я. — Это работа не с лопатой и граблями, это секретное задание. Слушай мой приказ — никому об этой операции ни слова.
Парни опешили, но закивали.
— Не слышу?
— Так точно, товарищ капитан! — в голос отрапортовали милиционеры.
