— Твою мать, Михаил! — тут я уже не стал сдерживаться. — Опаснейший преступник, убийца — хрен знает где, а ты так спокойно мне говоришь, что начальник трезвяка не дозвонился⁈
— Так это самое, Саныч, — попятился дежурный. — Я думал, ты в курсе был… Там из прокуратуры приходили и забрали.
— Из какой, на хрен, прокуратуры⁈ Ты первый год работаешь⁈ — громыхал я так, что стекла в кабинете тряслись, а Мухтар прикрыл лапой ухо. — У них нет конвойных подразделений своих. У них нет изолятора и КПЗ. У них ни хрена нет, Миша! Это работники пера, юристы! Все передвижения заключенного — только через милицию и под присмотром милиции. А я никого в конвой не выделял. Ни прокуратуре, ни КГБ, ни обществу по защите прав нигерийцев. Где Грицук, Миша⁈
— Ох, Саныч… я разберусь, доложу, — Баночкин, несмотря на габариты, ловко упорхнул из кабинета, а я сорвал с телефона трубку, но, вспомнив, что аппарат не работает, грохнул ее в сердцах обратно на рычажки.
Подошел к сейфу, достал пистолет и запасной магазин, сунул в кобуру и быстрым шагом вышел из кабинета.
— Кто приходил? — спрашивал я молодого старшину в больнице, который с напарником, таким же безусым сержантом, должен был охранять Грицука в отдельной палате.
— Я не знаю, — лепетал тот. — Я не запомнил.
— Ты отдал опасного преступника черт знает кому?
— Нет, она сказала, что из прокуратуры.
— Она? Это была женщина?
Твою дивизию! Вот так новости…
— Ну да, — закивали милиционерики.
Плечи сжали, стоят, как зайцы загнанные.
— Я правильно понял, что вы отдали преступника какой-то женщине только потому, что она сказала, что пришла из прокуратуры? Так?
— Ну да… — пожимали они плечами.
Я выматерился, при этом завотделения сделал вид, что не заметил брани, явно очень меня понимал и тоже чувствовал себя виноватым, ведь побег Грицука случился на его территории.
— Не только сказала, что из прокуратуры, — оправдывался старшина. — Она еще удостоверение показала прокурорское.
— И что там было написано? — буравил я взглядом подчиненного.
— Мы не читали. Непривычно в корочки прокурорским заглядывать. Просто увидели документ и пропустили.
— Фамилия её как?
— Да ведь… Не знаем.
— Ох, бляха, войско! — вздохнул я. — А как она справилась с задержанным? Женщина-то одна была?
— Одна, — кивали в голос сотрудники. — Да он сразу ее слушаться стал. Будто узнал.
Я сжал зубы. Нет, ну как тут можно сдержаться?
— Я вас поздравляю, товарищи, вы только что способствовали побегу подозреваемого в серии особо тяжких преступлений. Если мы не найдём Грицука, вплоть до уголовки на себя навлечете.
Пугать мне их было уже не нужно — я выплёвывал слово за словом, ну а сам думал только о грядущей охоте.
— И что делать? — понурили головы служивые.
— Что за баба за ним приходила? Подробное описание, что говорила, как себя вела. Во что была одета. Вспоминайте все, любые мельчайшие подробности, это в ваших интересах.
В холл больницы заглянул прокурор, которого Кулебякин называл Витей. Остальные называли его Виктором Степановичем.
— Привет, Сан Саныч, — прокурор подошел ко мне. — Побег у нас?
— Да вот, — я кивнул на конвойных, чувствуя, как мною овладевает ледяное спокойствие. — Говорят, что твои подозреваемого забрали. Из прокуратуры якобы.
— Никто у меня Грицука не забирал, да и куда его забирать? У нас своего конвоя нет и камер тоже.
— Да знаю, — вздохнул я. — Нужно нам найти его, Витя, иначе обоим трындец.
— Есть свидетели? — нахмурился прокурор.
— Есть, — я снова кивнул на сотрудников. — Сейчас всё расскажут нам. Как на духу…
Опрос работников вытрезвителя, привлеченных к охране Грицука в больнице, в общем-то ничего и не дал. Те мычали, разводили руками и испуганно хлопали глазами. Я, было, подумал, что они в сговоре с преступником, но такой страх не подделаешь. Да и парни они простые, как пять копеек. В трезвяк на должности неофицерские брали без какого-то определённого образования — восемь классов и армия, этого вполне достаточно, чтобы принимать тепленьких клиентов и укладывать их спать.
Вызвал следственно-оперативную группу. Мои сотрудники и прокурорский следак сделали осмотр, но ничего не нашли. Ни улик, ни следов, которые бы хоть как-то раскрывали обстоятельства побега. Сержант и старшина даже толком не смогли описать преступницу, что притворилась прокурорским работником. Только сказали, что властная и красивая. И, вроде, темненькая. А может, и светлая — они не помнят, блин.
Запутанные пассатижи! Кто мог вот так переодеться в форменную одежду прокуратуры и нагло, среди бела дня, освободить подозреваемого? Кто бы это ни был, он явно работал не один. Сомневаюсь, что хрупкая девушка все организовала и провернула сама — всё-таки она знала, что тут будет полно охраны.
Но Грицук — обычный уголовник, не авторитет и не лидер банды. Психопат с маниакальным желанием убивать. Кому он такой нужен? И самое главное — для чего?
