Пистона я отправил на тот свет. Когда я был у него в квартире, ещё не зная, что за обликом алкашика и маргинала скрывается безжалостный убийца, меня удивило одно — слишком уж там чисто для человека, который пил, не просыхая. Даже телефон был, причём с абонентской точкой. Это уже о многом говорило.
Вот и направился я в жилищную комиссию исполкома города, узнать, можно ли временно использовать квартиру в оперативных целях.
Конечно, для начала решил зайти к Эрику Робертовичу.
Обрисовал ситуацию общими словами — нужна квартирка, а для чего — не могу сказать.
— Забирайте себе и делайте с ней что хотите, — махнул рукой Покровский.
Я прищурился.
— В каком смысле, «себе»? Как служебное жильё для ГОВД оформить?
— Нет, в своё индивидуальное пользование.
Эрик Робертович улыбнулся своей фирменной, хитрой улыбкой, от которой не сразу поймёшь, что у него на уме.
— Вы, товарищ Морозов, слишком скромный. Начальник милиции, а живёте в общаге, будто курсант. Квартира свободна, числится в жилфонде города. Я распоряжусь, чтобы вам выписали ордер. Заседание жилищной комиссии как раз сегодня по графику.
Он тут же набрал нужный номер, коротко приказал что-то секретарю. Через несколько минут в кабинет вошла женщина с ключами.
— Поздравляю с новосельем, — торжественно объявил Покровский, протягивая мне связку. — Пользуйтесь. Только прошу в ближайшее же время прописаться там. Пока квартира пустует, мало ли…
Я даже немного опешил.
— Спасибо, конечно… Даже не знаю, как вас отблагодарить.
Покровский махнул рукой.
— Вы уже отблагодарили, Сан Саныч, тем, что заняли место Кулебякина. Городу нужен энергичный руководитель ГОВД. И Вовка, сын мой, нарадоваться не может на ваш кинологический клуб. С Эльбой ходит, готовится стать кинологом.
Я усмехнулся.
— А вы, я так понимаю, хотели для него другого пути?
— Конечно. Хотел, чтобы врачом стал. Хирургом. Но кинолог даже лучше. Если будет брать пример с вас.
— Приятно слышать, — сказал я, убирая ключи в карман.
— За ордером завтра зайдите, или когда удобно. А заселяться можете хоть сегодня.
Я ещё раз поблагодарил Покровского, мысленно отметив, что, когда пойду расписываться, надо бы занести ему хорошую бутылочку коньяка.
В тот же вечер Алена и Серый уже были на новом месте.
Серый слегка приболел, но температура его не беспокоила, а вот перспектива не ходить в школу приводила в восторг.
— Ален, возьми больничный, — сказал я, глядя, как она раскладывает вещи.
— С чего вдруг? — подняла она бровь. — Я ничего не боюсь. Пусть попробует сунуться этот урод.
Смелая она у меня.
— Ты всё равно работать не сможешь, — спокойно ответил я.
Она ещё попыталась поспорить, но в итоге согласилась.
Она вообще в последнее время изменилась. Всю жизнь привыкла быть опорой, тянуть на себе дом, работу, брата, а тут вдруг рядом оказался мужчина, на которого можно положиться. И она позволила себе немного расслабиться.
Поселив их в новой квартире, сам я вернулся в общагу. Решил жить там, как приманка. Грицук знал туда дорогу. Уже приходил, и под горячую руку тогда попалась Василина.
Но теперь я был готов. У меня всегда с собой был пистолет. Нет, не табельный. Его я специально не получал.
Сафрон мог прознать, если бы я регулярно брал ПМ. У Веры есть доступ ко всей милицейской кухне, и узнать, когда начальник ГОВД расписывается в журнале получения оружия, ей ничего не стоит.
Потому официально я был без ствола. А на деле у меня был трофейный «Вальтер» П-38. Немецкая машинка времён войны. Я забрал его тогда у главреда, думая, что он жертва, а не Святоша. Этим «Вальтером» недобиток якобы отогнал Сафрона в редакции, и я поверил в его алиби с постановкой, достойной лучших театральных подмостков.
Этот пистолет был, по его заявлению, неисправен, но на деле — хитрый гад просто вынул шептало. Но я нашёл и шептало, и патроны, и запасной магазин при обыске в кабинете редакции. А сейчас всё это я забрал из камеры хранения вещдоков, велев составить акт об уничтожении. Загоруйко собрал мне оружие, ему частенько приходилось заниматься подобным, разбирать до винтиков разные криминальные стволы, которые приходили на баллистическую экспертизу.
Теперь у меня был незарегистрированный, но вполне надёжный ствол. И мне с ним было гораздо спокойнее.
В общаге я устроил капкан. Не в буквальном смысле, конечно, но если этот гад придёт, сюрприз его точно не обрадует.
После смерти Василины Нурик ушёл в отпуск. Психологически ему было непросто, всё-таки его женщина погибла буквально у него под носом, а он ничего не смог сделать. Получив путёвку от мясокомбината, уехал в Кисловодск — лечить нервы.
Я хотел было попросить Виталину Сергеевну повлиять на профком и выбить ему Сочи или Крым, но Нурик сам настоял на Кисловодске. Сказал, что там у него армейский дружок живёт.
— Давно не виделись, — пояснил он. — Восемь лет уже. А тут случай такой. Всё равно отпуск пропадает.
Ну и ладно. Пусть отдыхает.
А я тем временем привёл в порядок комнату. То есть подготовил её для незваных гостей.
