- Совсем не дурацкие вопросы, а наоборот, очень умные. Которые кстати говорят о твоей наблюдательности, умении правильно оценивать ситуацию, делать точные логические выводы и приходить к определённым умозаключениям, на основании неполной информации и сложности обстановки. Умении видеть то, что не замечают остальные и выбирать нужный момент и место, когда можно задать вопрос, по непонятному тебе моменту!
Янка подумала немножко и спросила:
- Это ты сейчас, меня умной дурой назвал?
Я расхохотался и упав на землю, бил рукой себе по коленке, а Янка колотила меня по плечам кулачками, при этом улыбаясь. Потом не выдержала и тоже залилась смехом, вместе со мной. Отсмеявшись, легла головой мне на живот и уставилась в небо. Я перебирал её волосы, слегка массируя голову. Янка млела и чуть не мурлыкала. Помолчав, я сказал:
- Это сын Сталина! Яков Джугашвили.
- Кто, сын Сталина? - удивилась, разомлевшая Яна.
- Лейтенант - артиллерист! - уточнил я.
Янка резко села и уставилась на меня. Смотрела своими изумительно синими, широко распахнутыми глазами, в которых плескалось и небо и море, и восхищённо молчала.
- Да, я такой! - загордился я от её взгляда, растекаясь как мороженое, под ярким солнцем на полянке.
Янка легла рядом со мной на бочок и подперев голову рукой, смотрела на меня.
Я зеркально повторил её позу и тоже стал смотреть ей в глаза. Когда мы начали целоваться, я не понял, возбуждение захватывало меня всё больше и больше, чувствуя, что ещё чуть - чуть и всё случится, попытался остановиться, но Янка так посмотрела на меня, что я махнул рукой. Пусть, что будет, то и будет.
И я у Янки, и она у меня в этой жизни, мы стали первыми друг у друга. Краем глаза, заметил какую - то суету слева от нас метрах в двадцати, но сразу плюнул и продолжил, потом разберёмся. Искупавшись в озерке и обсохнув, пошли в лагерь, держась за руки и время от времени останавливаясь на объятья и поцелуи. Незабываемое чувство всепоглощающего счастья охватило нас, мы были ему искренне рады, в юности всегда так, мелочь может принести такую гамму чувств и переживаний, что в старости не вызовет даже мимолётной эмоции на эту мелочь. А сейчас, нас обоих захлестнуло самое прекрасное чувство на свете, взаимная любовь. И мы были готовы поделиться ей со всеми, абсолютно безвозмездно, то есть даром. Совершенно при этом забыв, что кругом идёт война и другим может быть очень больно, от нашего счастливого вида.
Но юность, она беспечна и не замечает такие мелочи, расплата за такие моменты бывает очень жестокой. Вот и мы не заметили, какими глазами смотрела на наше возвращение в лагерь Маша, а зря. Очень даже зря!
Впрочем, обо всём по порядку. Обед прошёл весело с шутками, все уже перезнакомились и народ перестал пугаться генерала и дивизионного комиссара, которые тоже оказались и любителями пошутить и мастерами розыгрыша. Дивизионный комиссар уже успел со всеми побеседовать и убедиться, в высоком моральном уровне моих бойцов.
Генералу понравилась продуманность и организованность лагеря и оборонительных сооружений. Он даже успел всё обойти и посмотреть, вместе с Егором. Егор, сначала робевший в общении с генералом и старавшийся общаться строго по уставу, в конце концов заговорил нормальным человеческим голосом, а выслушав несколько советов от генерала по улучшению обороны лагеря, проникся к нему огромным уважением.
Говоров, ставший последнее время моим не видимым телохранителем сообщил, что к моему телу пытался пробиться старший лейтенант, но он его временно отговорил, чтобы так сказать, не мешал процессу. Я после этих слов, так на него глянул, что он чуть не подавился котлетой и отрицательно замотал головой.
- Никому командир и сам ничего не видел! - прожевав, сообщил старшина.
- Вот пусть никто и не знает! - посмотрел я на старшину и тот согласно закивал головой.
Закончив обед, я сам подошёл к старшему лейтенанту и спросил:
- Искали, товарищ старший лейтенант?
- Искал. Давай по именам, если ты не против? - посмотрел на меня Яков.
- Не против! - легко согласился я.
- Ребята говорят, да и ты докладывал, у тебя пушки есть? - заинтересованно спросил он.
- Есть и много! Почти триста штук, а если миномёты добавить, то и все пятьсот стволов будет - равнодушно ответил я - послезавтра у нас спланирована акция, захват здания бывшего МТС. Там сейчас немцы место сбора и ремонта вооружений создали, вот хотим уже отремонтированное у них конфисковать и наших пленных освободить. Там тоже пушек и миномётов богато, только беда, нет у меня артиллеристов. Хотел их в Брянске, из вышедших окруженцев набрать, да сам еле убежал, а тут где их искать? Только лагерь с военнопленными освобождать, только не пойдут ведь ко мне, я же пацан. Вот ты бы, пошёл ко мне? - с иронией посмотрел я на него.
- Я то, как раз и хочу к тебе попроситься. Возьмёшь к себе в отряд? Согласен, даже рядовым артиллеристом! - посмотрел на меня с надеждой, Яков.
- А, э-эх. Да уж! Огорошил. Уверен? Ты ведь, не простой старший лейтенант!
- Уверен! Я должен кровью смыть. Доказать ...
Я положил ему руку на плечо и сказал:
