Это ничтожество, пытавшееся казаться крутым боевиком, наподобие Джеймса Бонда, был обыкновенным маньяком, кайфующим от убийства беззащитных женщин. Не зря, первый выстрел достался девушке, ничем не провоцирующий своим поведением, этот поступок. И если бы он был хотя бы немного профессионалом, то обратил внимание, на весело бесшумно смеющуюся, в великолепные тридцать два зуба, названые слезами стоматолога, Марию, которую эта ситуация откровенно забавляла. Дождавшись удобного момента, она точно выверенным ударом ноги, разбила его фаберже, мгновенно отправив в отключку. После её удара, их точно не возьмётся реставрировать ни один музей мира.
— Чем занимаемся дальше? — спросила Мария, закончив стягивать, за спиной террориста руки, его же ремнём от джинсов, и связывая между собой шнурки от разных кроссовок. Пистолет, достав из него все патроны, она бросила рядом. Горемычную, чуть не пристреленную, как я понимаю, своим же любовником, находящуюся в обмороке, Таню, мы посадили на ближайшее свободное пассажирское место. Сестренка одела ей на палец левой руки, подаренное кольцо, сказав в объяснение своего поступка, что дарёное обратно не берут.
— Нам дали карт-бланш на все действия, — ответил я поправляя на себе платье и проверяя, не развязались ли в суматохе банты в волосах. — Я пойду, приголублю главного бяку, а потом буду сажать этот лайнер. Дорогу нам обещали показать. А ты, в это время, заменишь выбывшую из строя, по техническим причинам, стюардессу и успокоишь пассажиров.
—
На указанном Лисой месте, сидела невзрачная девушка лет двадцати, в скромной одежде. И если бы не бритый, до зеркального блеска череп и татуировка на лице, я бы её совсем не заметил, настолько она сливалась с общим фоном. Вот, кто нас заложил джинсовому боевику, когда мы толпой попёрлись в туалет.
Повернув, голову назад, она увидела заложенную ею киллеру приметную девочку с бантами, неспешно идущую в её сторону. Видно все поняв, террористка открыла свою женскую ручную кладь, и из неё достала предмет, очень похожий на футляр, для губной помады, только побольше, а затем обречённо зажала его в правой руке. Дождавшись, когда я подойду к ней в плотную, смертница глубоко вздохнула, словно собравшись нырнуть в воду, закрыла глаза и большим пальцем руки, надавила на кнопку в торце футляра.
Я стоял рядом и молча смотрел на неё. Просидев десять секунд с закрытыми глазами, и поняв, что что-то пошло не так, так как все ещё продолжается её бренное присутствие в этом мире, она открыла глаза и с изумлением глянула на меня. Затем несколько раз повторно нажала на кнопку. После чего, я приблизился к ней вплотную и жестоким рубящем ударом сломал ей нос, который теперь не подлежал восстановлению, хирургами любой квалификации, добавив еще ПСИ-импульс, чтобы не брыкалась до того момента, когда она попадет в надёжные руки спецслужб. Как бы ты не был обижен на свою судьбу, нельзя вымещать свою злость на невинных людях, тем более отбирая у них, самое дорогое, жизнь.
Пассажирами этого рейса, были, в основном женщины и дети, возвращающиеся с курорта, на которых жестокая расправа со стрельбой, произвела шоковое воздействие, вогнав их в полуобморочное состояние. Поэтому никто не обратил внимание на то, что власть на борту уже координальным образом поменялась.
Фактически никем не замеченный, избегая взглядов и расспросов, я проскользнул к кабине пилотов, где обнаружил на полу тела второй стюардессы, и как мне кажется, командира корабля, застреленные, как и в первом случае, в лоб.
Дверь в кабину пилотов была заблокирована электронным замком.
Слабый щелчок электронного замка, был полностью заглушен, раздававшимся из под пола, негромкий гулом сервомотора, устанавливающего в рабочее положение переднюю стойку шасси.
Открыв дверь в кабину летчиков и, войдя в неё, я спросил, как можно задорней и веселее:
