Место, в которое нас привезли, после двух часов пути, на самом деле было чудесным. Это был элитный санаторий, принадлежавший Газпрому, и располагавшейся на серьезно охраняемой территории, у озера, в вековом сосновом бору, уже слегка присыпанный снегом, начавшимся во время нашей поездке на автобусе. Всем пассажирам выделили номера, достойные пятизвездочного отеля, сказав, что они в их распоряжении в течение недели, где они проведут, отдыхая и поправляя своё здоровье. Можете считать себя отдыхающими, в высококлассном санатории, за счёт государства. С руководителями тех фирм и предприятий, на которых они трудиться, была проведена соответствующая беседа, и директора, войдя в положение, с "огромной радостью" оформили для своих сотрудников недельный оплачиваемый отпуск. Восстанавливайте свое душевное равновесие и не о чём не беспокойтесь.
Лично меня текущее положение дел совсем не устраивало, хотя по правде говоря, мне здесь откровенно понравилось. В санатории всё было устроено так, что бы отдыхающим было максимально комфортно, а обслуживающий персонал не лебезил перед клиентами, ведя себя очень достойно. Нужно было сразу ехать сюда, а не на виллу. С удовольствием провёл бы здесь обещанную неделю. Но, к сожалению, это не мой случай, так как в списках работающих Миша не значился. Владимира Моисеевича моим чудесным спасением никто не обрадовал и недели отпуска для меня не потребовал.
Вечером пришла наш психолог, и провела с нами еще одну терапевтическую беседу, незаметно подводя к теме событий на борту, с профессионализмом матёрого следователя. Отвечая на её сочувствующие вопросы, мы честно признались во всём: что услышав выстрелы, очень испугались, а когда подошёл страшный дяденька бандит с огромным пистолетом, то заплакали, и по его требованию, отдали ему наши телефоны, хотя было очень жалко и страшно. Так и сидели плача, прижавшись, друг к другу, пока стюардесса и какая-то помогавшая ей, со слов Марии, невероятно красивая девушка, после посадки сказали, что всё уже закончилось и можно выходить, скатившись по надувному трапу. После этого рассказа, профессионал заверил, что всё теперь у нас будет в полном порядке, а за моё достойное поведение во время всего полёта, она хочет сделать мне сюрприз, подарить настоящую куклу Барби, которую тут же достала из принесённого с собой пакета, и протянула её мне с доброй улыбкой.
Я стоял, держа в руках её подарок, не зная, что мне теперь делать: смеяться или плакать, но вбитые в меня жесточайшими тренировками светские манеры сработали на автомате. Изобразив на лице счастливую детскую улыбку, прижав куклу к груди, и сделав классический книксен, я рассыпался в благодарностях, говоря, что о таком подарке я мечтал давно. И она — это тот самый человек, который исполнил мою самую заветную детскую мечту, спиной чувствуя, как надрывается в безудержном беззвучном смехе, стоящая позади меня Мария. Вручив мне этот презент, психолог сказала, что мы теперь больше не нуждаемся в её профессиональной помощи, и пожелала нам всего хорошего, попрощавшись с нами.
Мария после этого ещё долго прикалывалась надо мной, говоря, что теперь это подарок, наверняка будет моей самой любимой куклой, из всех остальных, и она лично найдёт в моей комнате в общежитии место, где эта милашка будет смотреться наиболее эффектно.
Но мне было особенно не до смеха: у меня впереди оставалось только два дня и три ночи, чтобы пройти трансформацию, прийти в себя, избавившись от моих бабских замашек, и с чистой совестью выполненного долга с утра заявиться на работу. Мария меня убеждала, что обратная трансформация займёт меньше времени, и я успею к сроку, но меня постоянно грыз червячок сомнения. У Владимира Моисеевича был один пунктик в голове: он никогда некуда не опаздывал сам, и не терпел это от других. Этот проступок, с моей стороны, мог надолго подорвать его уважение ко мне, как к человеку своего слова. Тем более он пошёл ко мне навстречу, устроив этот внеплановый оплачиваемый отпуск. Самое смешное, что я не мог ему заранее позвонить и предупредить о моем опоздании, по независящим от меня причинам: он не узнает ни мой вид, ни мой голос. Может просто попросить ФСБ посодействовать в моей реабилитации перед начальником, в счёт погашения своего неоплатного долга, за оказанную мною им нехилую услугу? Я сидел в кресле и механически теребя свою коротенькую юбочку, поймав себя на мысли о том, что бессознательно всё чаще себя веду, как настоящая девочка. И это открытие, мне категорически не нравилось. Мария, видя моё подавленное состояние, подошла ко мне, встала на колени перед креслом, крепко обняла и, поцеловав в щёчку проговорила:
— Не переживай, боец. Прорвёмся! Всё у нас с тобой наладиться и войдёт в норму!
В этот момент раздался вежливый стук в дверь номера и мужской голос произнёс:
— К вам можно зайти в комнату?
Мы с сестрёнкой, быстро вскочили на ноги, синхронно расправили складки на платьях, оглядев, друг дуга, все ли у нас в порядке и после этого Мария дала разрешение.
