А в остальном, всё очевидно: нужно только правильно расставить акценты. Организовала, скорее всего, сама графиня, по всему видно, еще та стерва, окрутила своего любовника и предложила план: её похищает любовник, ликвидировав всех свидетелей, и временно забирает её к себе. Затем возвращает законному мужу, рассказывая ему слезливую историю, о том, из какого ада он спас графиню и её кузину, подтвержденную правдивым рассказом обеими жертвами. После этого, автоматически, становясь его другом, имеет от, обласканного королём графа, свои меркантильные выгоды, а графиня под боком нормального мужика, своего любовника. В общем, всё логично, если можно применять это слово к планам, которые разрабатывает женщина. С большой вероятностью это так и было задумано, но тут вмешался я, и всё полетело к чертям собачьим.
Чем ближе была цель нашего путешествия, тем сильнее были попытки меня обольстить. Вначале, на моё мужское эго пыталась повлиять кузина, умело натравливаемая на меня графиней. Эта вертихвостка была явной сообщницей Лекартуз, которая старательно отрабатывала, видно обещанную в столице внушительную награду. Она умудрилась даже несколько раз, конечно случайно, прикоснуться к моему бугорку, оценившая после этого его как о-го-го, так как попытки, запрыгнуть ночью ко мне в постель, только усилились. Но я продолжал её упорно игнорировать. Видно барышни окончательно поверили в то, что я парень. На последней ночёвке, перед столицей, для взлома моей круговой обороны, пошла в ход артиллерия самого крупного калибра. Когда на постоялом дворе уже все уснули, в мою, закрытую изнутри дверь комнаты, в которой по необходимости сохранения моей тайны, я ночевал один, стала ломиться сама графиня, с просьбой её впустить, так как ей крайне необходимо со мной посоветоваться, по жизненно важному вопросу. Ага. В три часа ночи! Не смешите мои тапочки! Показала Лиса через стенку мне её видок: проститутка бы сгорела со стыда. Шахмат под мышкой только не хватало. С усилением её стука в дверь, я только назло ей, усиливал свой могучий храп. В общем, её авантюра провалилась на корню, и когда утром я, сделав морду кирпичом, как обычно пожелал ей доброго утра, она чуть не выцарапала мне глаза, сдержавшись из последних сил.
Договорившись с хозяином, последнего посещенного перед столицей, нами трактира, что он присмотрит за моей девочкой Лютиной, пока я не обустроюсь на новом месте и, оставив ему на это достойное содержание, а так же, поцеловав расстроенную лошадиную морду, и сказав подруге, чтобы не скучала без меня, и ждала моего обязательного возвращения за ней, я сел на предложенного гвардейского скакуна, и мы тронулись в путь.
С приближением к столице, заметно улучшилась дорога, кратно увеличилось количество народа, перемещающиеся по ней в разные стороны, а главное, возросло число, расположенных вдоль дороги, местных билбордов: с выдумкой развешанные нарушители местных законов, от вида которых у меня срабатывали рвотные рефлексы, которая устала подавлять Лиса. А местным нечего, даже нравиться эти украшения, добавляющие колориту окружающему пейзажу. Вот, наконец, и восточные ворота города, у которых толпиться народ, дожидаясь, высокой королевской милости отдать свои кровные, на улучшение столицы. Гвардию графа Лекартуз, видно, уважали, или боялись, так как народ добровольно расступился, освобождая проезд, нашей группе к воротам, которые мы пересекли вне очереди и бесплатно. Я только успевал крутить головой по сторонам, рискуя свалиться с лошади, настолько мне все это было интересно и необычно, а Отнорт, получал удовольствие от наблюдения за мной: новичком, в первый раз в своей жизни, увидевший такой огромный город. Навстречу нам попался отряд королевских гвардейцев, возглавляемый великолепным расфранченным лейтенантом, который, по приятельски поздоровался с нашим капитаном и они даже перебросились парой сальных шуточек. Тут блуждающий легкий взгляд лейтенанта остановился на мне, и красавца чуть хватил удар: его глаза стали круглыми, от удивления, и мне вдруг, почему то, показалось, что он сейчас броситься ко мне и закричит:
— Вася! Родной братик! Узнаёшь брата Колю? (золотой телёнок)
Но видя, что я безразлично его рассматриваю, не узнавая, он сумел погасить своё безмерное удивление, дал команду на продолжение движения, и наши группы разминулись, двигаясь каждая к своей цели.
Я почувствовал, как ей горько и плохо. Если бы она была бы человеком то, наверное бы, сейчас разревелась навзрыд, размазывая слёзы по щекам.
