— А у меня нет другого выбора. Старшие в банде уже приняли по мне решение, перевести в калеки, если не отдам накопившейся долг. Денег взять мне негде, и поэтому здесь, для меня, уже всё решено. Если сбегу, то обязательно поймают и придадут лютой смерти, для запугивания остальных членов банды. Они уже давно ищут жертву для этого показательной расправы. У меня с вами выжить шансов намного больше.
— Как быстро дети взрослеют, от такой непростой жизни, — подумал я. — Передо мной сидит десятилетний мальчик, рассуждающий, как побитый жизнью старик. Правильно говорят, что человеческий возраст определяется не прожитыми годами, а пережитыми несчастьями и накопленным кровью и потом нелёгким жизненным опытом.
— Хорошо. Я принимаю у тебя твою клятву. Теперь ты мой, оруженосец, а по совместительству паж. На улице уже темно, и с текущими разговорами, пора завязывать. Сегодня переночуешь со мной в моём номере, а завтра будем решать, как нам жить с тобою дальше. Называй меня господин Максим. Тебя же я, в честь начала твоей новой достойной жизни, буду звать Гаврош.
Перед самым нашим уходом, получив полный расчёт, трактирщик странно на меня посмотрев, заявил, что такому щедрому господину, он несказанно рад. Теперь дверь его заведения для шевалье Максима, и его друзей всегда открыта. Он обязательно найдёт для меня столик, как бы не был переполнен посетителями зал.
От "Трёх поросят", до "Льва и кастрюли", Гаврош вел меня хорошо ему известным коротким путём, ярко освещенным полной луной. Но он не учел одного, что этот путь известен не только ему. Лиса мне доложилась, что нас ведут от самого трактира. Неуклюже и непрофессионально, но достаточно грамотно, чтобы с нами пересечься в самом безлюдном месте, из которого, невозможно было убежать. Когда мы вышли на улицу, мой новый паж с мольбой в голосе, чуть слышно попросил меня, если господин Максим не возражает, немножко подержатся за руку своего хозяина. Господин Максим, конечно же не возражал. Гаврош теперь мой вассал и ему теперь многое дозволено. Стоит только спросить об этом одолжении. Я подошёл к нему, и взял его детскую ладошку в свою, в которую он, дрожа, немедленно вцепился, будто от этого завесила вся его дальнейшая жизнь. Мы так и шли, взявшись за руки. Так вместе, давным-давно, он вероятно ходил со своей мамой, которую наверняка очень любил. Она была для него воплощением его детского счастья. Сейчас Гаврош интуитивно переносил этот образ на меня, даже не догадываясь о том, что я сейчас девушка, и что разница в биологическом возрасте между нами составляла всего четыре года.
— Я приветствую вас, господин шевалье Максим. Доброго вам вечера, — раздался хрипловатый голос из тени, отбрасываемой строением на дорогу. Затем на улочку, освещённую полной луной, вышли четыре молодых человека, без шпаг, но с разрешенными к ношению простолюдинами, ножами. С другой стороны прохода, в тени, по сведеньям Лисы, прятались ещё двое незнакомцев, с взведёнными и направленными в наши спины арбалетами. Мне всё это конкретно, не понравилось. Прежде всего то, что назвали моё имя. Значит, шестёрка ждала конкретно меня. А во-вторых силы, задействуемые в операции противодействия. Видимо супротивцы были достоверно информированы о моих подвигах. Всё это ЖУ-ЖУ, не с проста. Значит, и мой ответ нападавшим, будет достаточно жёстким.
— Тук, это твои друзья? — спросил я своего спутника, побелевшего как мел, что было заметно даже в лунном свете, после отвешенного мной церемониального поклона парням, перегородившем нам дорогу. — Познакомь меня с этими вежливыми людьми.
— Это Паук, с телохранителями, — сквозь покатившиеся из глаз слёзы, прохрипел он.
— Вот здорово! Какая неожиданная и приятная встреча! После рассказа моего друга о Вас, я хотел лично познакомиться с его благодетелем и выразить ему своё восхищение. А так же полностью закрыть его долги, перед таким славным человеком, если, конечно, они у него есть.
— Шевалье, у нас к вам сейчас нет никаких претензий, — не среагировав на мой сарказм сказал Паук. — Поэтому мы вас отпускаем, но с одним маленьким условием: вы никогда не будете попадаться мне на глаза. Мальчишку же вам придётся оставить здесь. Он не может принадлежать вам, по одной простой причине, потому что задолжал достойным людям, и теперь является их собственностью. Поэтому предлагаю последний раз, убирайтесь с моей дороги, пока я сегодня добрый!
— Милейший, у вас, что плохо со слухом? Я назвал этого юного господина своим другом. А друзьями я не разбрасываюсь! С достойными людьми, к которым, как я сейчас понял, вы не относитесь, я договорюсь лично, без посредников. А к тебе, Паук, у меня встречное контрпредложение: вы все шестеро отсюда сейчас быстро уносите ноги и остаётесь здоровыми и счастливыми. В противном случае, почти все из вас распрощаються с жизнью. Так как место инвалида ещё вакантно, то я, так и быть, одного пощажу.
