Трактирщик, дядюшка Мишлен, встретил нас, как самых дорогих гостей. Он, радуясь, что нам понравилась его кухня, предлагал стать его постоянными клиентами, обещая хорошие скидки. Во время своей болтовни, его внимательный взгляд ощупывал меня с Гаврошем с низу доверху, как будто что то искал. Вдруг меня осенило: он видно пытался обнаружить следы вчерашней нашей ночной стычки с Пауком. Лиса говорила о нескольких целях, которые находились в отдалении и не вмешивались: это, скорее всего, были люди дядюшки Мишлена. Ох, как не прост этот трактирщик. Наконец, ему надоело юлить, и он спросил прямо: хорошо ли мы добрались до гостиницы? Вот тут то он и прокололся: я негде не светил тем, где у меня находиться логово. Но в ответ, изобразив на лице выражение деревенского парня, ответил вопросом на вопрос: а что плохого может случиться со мной, и моим другом в самой Столице?
Потом я попросил господина Мишлена, уделить нам немного своего личного времени, для приватного с ним разговора, и желательно без свидетелей, на что он ответил, что для таких дорогих гостей, ему нечего не жалко. После чего, по особой лестнице, он проводил нас на второй этаж, где у него располагались ВИП кабинеты для особых гостей. Приказав принести своей миленькой служанке лучшего вина, так как от завтрака мы отказались, и дождавшись своего заказа, он аккуратно разлил его по трём красивым бокалам. Затем не спуская с меня глаз, сказал, что внимательно меня слушает.
— Уважаемый господин Мишлен: — начал я под его оценивающим взглядом. — Мои знакомые отзываются о вас, как справедливом и отзывчивом человеке, который помогает всем горожанам по мере своей возможности и поэтому пользующимся огромным авторитетом среди жителей нашей прекрасной столицы. Ваш авторитет настолько велик, что сомнительные граждане не рискуют провёртывать свои тёмные делишки в районе, где расположено ваше отличное заведение, боясь вызвать ваш праведный гнев. Здесь безопасней, чем в королевском дворце, нашего солнцеподобного монарха. Как говорят на моей далёкой родине: девственница с ослом, нагруженным золотыми слитками может пройти по улицам вашего района тёмной ночью, нечего не опасаясь.
После этой тирады я посмотрел в его лицо, но не один мускул у него не дрогнул. Только немного сощурил глаза, продолжая пристально рассматривать меня, и перестал улыбаться. Постоянно ментосканирующая его Лиса доложила, что он ко мне, относиться с полным доверием и любопытством, не ожидая агрессии, как будто знает о нас всё.
— Вы знаете этого молодого господина: — продолжил я, указывая на Гавроша. — Он оказал мне важную услугу и поэтому в благодарность хочу расплатиться по его долгам, а также, если это возможно выкупить его жизнь и взять над ним опекунство. Вы сможете связаться с нужными людьми? Я оплачу вам все посреднические услуги.
— Это очень сложный вопрос. Насколько я знаю правила, от туда, где обитает Тук, выход только на кладбище, и исключения из этого закона, очень редки. Но вы, шевалье Максим, почему то, я даже этого не знаю этого сам, очень мне симпатичны и я попробую вам в этом вопросе помочь.
—
— Я попробую переговорить с нужными, для вас, людьми и о результате переговоров сообщу вам лично.
— Считайте я ваш должник, господин Мишлен. Можете считать меня своим постоянным клиентом. Теперь я всем своим друзьям обязательно буду предлагать посетить ваше замечательное заведение, с отличной кухней и приятным и обходительным персоналом, под вашим умелым руководством.
Расстались мы почти друзьями, но осадочек остался. Я не могу никак понять свой статус в этом городе. Такое впечатление, что здесь все меня великолепно знают, но видя, что я их не узнаю, подыгрывают мне в неизвестной для меня игре. Поэтому положение самозванца, шевалье Максима, с каждым часом, становиться всё сложнее и сложнее. Зуб даю, что дядюшка Мишлен знает кто я на самом деле такой, но на полный контакт не идёт, проворачивая свою комбинацию.
