Привела Гавроша горничная, примерно через час, злого, как чёрт, но чистого с расчёсанными волосами. Когда одаривал монеткой девушку за труды, спросил: трудно было? Она ответила, что у неё в семье двое младших братьев, так этот по сравнению с ними настоящий ангел. В это время, ощупывающий кровать, на которой он сидел, Гаврош разглагольствовал на тему: что это пусть принцессы моются, хоть каждую неделю, а ему со мной, как настоящим боевым мужикам, достаточно раз в два месяца. В это время принесли наш поздний ужин, и он переключился на другую тему, забыв временно о своей помывочной обиде. Пришло время ложиться спать, и Гаврош примеривался, как бы ему улечься на такую шикарную, для него кровать, искоса бросая взгляды на меня видя что я тоже начинаю раздеваться. Тогда я ему прямо заметил, что юному рыцарю неприлично подглядывать, как переодевается молодая девушка, возможно в будущем, дама его сердца. Этой фразой я его свалил на повал. Он, не отрывая удивлённого взгляда, уставился на меня широко открытыми глазами. Мне это, в конец, надоело и я рявкнул:
— Хватит раздевать меня взглядом, выискивая мои выпуклости! Быстро закрыл рот с глазами и повернулся к стене! И не смей менять позу, пока не разрешу!
Такого полного обалдевания, я еще не встречал. Он сидя на коленках, повернулся на кровати лицом к стене, зажмурив глаза, дополнительно закрыв их руками и кажется даже окаменев.
Когда я стал жить в номере гостиницы, то я первым делом пошел в лавку для знатных дам, и купил себе самую тонкую женскую ночную сорочку. Находиться круглые сутки в мужской одежде, хоть и подогнанную под моё женское тело, очень тяжело, а спать голым, не мог заставить себя психологически, вот и приходилось переодеваться перед сном. Завершив процедуру я разрешил ему повернуться ко мне и посмотреть. Сквозь тонкий материал явно проступали мои девичьи прелести, и будущий рыцарь, наконец, поверил, что это не розыгрыш с моей стороны, а истинная, правда.
— Ну что же это? Ну как же это? — только и мог он повторять, видя, как грозный непобедимый воин, который стал для него настоящим кумиром и примером для подражания, оказался обыкновенной девчонкой.
— Ты разочаровался во мне, и хочешь, чтобы я вернула тебе клятву?
— Простите меня, что позволил вам усомниться во мне. Я клятве не изменю никогда. И мне всё равно, кто у меня хозяин или хозяйка. Я буду верен вам, как и обещал, до моего самого последнего дыхания!
— Ладно, проехали. Я по-прежнему считаю тебя своим верным другом, поэтому слушай и запоминай. На самом деле меня зовут Алиса, и это сейчас для всех государственная тайна. Для тебя я, как и прежде господин Максим. И не дай тебе бог, хотя бы случайно, или во сне, назвать меня Алисой, если я не в платье. А сейчас давай ложиться спать, а ночь тебе даётся для того, чтобы ты обдумал и осознал всё, что сегодня с тобой произошло, и решил бы, как ты собираешься жить дальше на этом свете.
Утром, когда проснулся Гаврош, то я уже умылся и оделся в свою обычную одежду, и заказал завтрак, поэтому отворачиваться и закрывать глаза, ему не пришлось. Как только он слез с постели, то был отправлен мной, принимать водные процедуры. Ослушаться меня, он не посмел, зато вернувшись относительно чистым, начал ворчать себе под нос, что если командир девушка, хоть и притворяющаяся парнем, то это настоящая беда для подчиненных. Услышав это его сопение, я заявил, что если мои уши доложат мне ещё раз о подобном, то он у меня весь день проходит, одетый как девочка. Эта угроза эго впечатлила, и он заткнулся.
После завтрака стали решать вопрос, кому заплатить долги Тука, чтобы они попали по назначению. Тогда Гаврош сказал:
— Трактирщик из Трёх поросят, где мы вчера вечером сидели, является по слухам, которые ходят среди бандитов, другом детства самого Питона, некоронованного короля ночной столицы, и который оказывает дядюшке Милену, своё покровительство. В районе трактира не имеет право совершиться ни одно преступление. За этим строго следит служба безопасности Питона. Нарушение неотвратимо карается смертью. Там обратила внимание: — тут я его перебил и сказал, чтобы он немедленно прекратил обращаться ко мне как к девушке. И пусть только попробует ошибиться, при народе, хоть бы один раз, то сильно пожалеет об этом. Гаврош извинился и продолжил: — там ОБРАТИЛ внимание, даже нищих почти нет, только личные доверенные самого Питона. Я тебя туда специально повёл, потому что наши туда, стараются не ходить. Это единственный, мой знакомый, который имеет связи наверх. Остальные, кого я знаю, мелочёвка, вроде Горла.
— Ну что ж, наденем шкуру серого волка, и наведаемся в гости к Ниф-ниф, Наф-наф и Нуф-нуфу. Весёленькая будет видно встреча. Гаврош доедай свой завтрак и собирайся. Через десять минут, мы выходим.
