– Мы не знали, что вы его финансировали.
– Естественно. Иначе бы он давно уже был за решеткой. А вот меня бы вашим ребятам достать не удалось, у меня очень хорошие юристы. Итак, мы опять отклонились от темы. Борьку убили, вам нужна моя помощь. Учитывая, что моей личной заинтересованности в поиске убийцы нет, хотел бы обсудить возможность пойти на сделку.
– Боюсь, что это крайне проблематично. Дело в том, что мое руководство не знает, что мы сейчас здесь.
– Не вижу проблемы. Достаточно сделать один звонок и ваш начальник будет в курсе.
– Что именно вам необходимо?
– Есть один хороший человек, которого ваши посадили. Он мне очень нужен на свободе. Если удастся его освободить по УДО, то я буду очень признателен.
– Боюсь, что это невозможно.
– Возможно все. Понимаю, что вам информация нужна довольно скоро, а процесс УДО может затянуться. Но мы же цивилизованные люди и можем заключить соглашение. Вы получаете мои услуги в обмен за Пашу Кретинина.
– За что он сидит?
– Да так, мелочи. Он воспользовался одной лазейкой в законе и смог украсть у государства пару миллиардов.
– Что?! И вы считаете, что его освободят по УДО?
– Я не настаиваю на УДО. Можно организовать его побег. Главное, чтобы он оказался за стенами тюрьмы, а дальше уже я позабочусь о его безопасности.
– Мне нужно поговорить с начальством.
– Прекрасно понимаю. Надеюсь, мы с Анастасией хорошо проведем время, пока вы звоните.
Лаврентьев вышел из кабинета Караськова, не представляя, как начать диалог. Сам же Юрий Николаевич обратился к Насте:
– Где мои манеры? Ко мне пришли уважаемые гости, а я не предложил им кофе. Хотите?
– Пожалуй, откажусь, но за предложение спасибо. Насколько прибыльно нынче торговать наркотиками и оружием?
– Милая, эти товары всегда пользуются спросом, независимо от состояния мировой экономики. Но я не был бы таким успешным, если бы складывал все яйца в одну корзину. Для меня важно диверсифицировать свой доход. Кретинин отлично знал, куда стоит вложиться, чтобы неплохо заработать. Мне кажется, что мои доходы без него резко поползи вниз. Деньги стало зарабатывать куда сложнее.
– Очень надеюсь, что Леше разрешат пойти на сделку. В любом случае, я могу уже сейчас сказать, что мне известно. Возможно, простое любопытство заставит вас начать поиски убийцы.
– Мне нравится ваша наивность, Анастасия Романовна. Вы, как ребенок, который впервые попал во взрослый мир. Однако я готов выслушать, чтобы понять, насколько я смогу помочь в конкретно взятом случае.
Мы знаем, что Варшавских прибегал к услугам женщин с заниженной планкой социальной ответственности.
– То есть, к услугам проституток. Не надо стесняться этого слова. Девушки этой профессии весьма популярны. Да, это парадоксально, что Боря, который так ратовал за институт семьи, гулял на стороне за деньги.
– Мне тоже это показалось абсурдом, но да ладно. Мы не нашли его тела, только имплантат. Вы знали, что у него был искусственный глаз?
– Конечно, знал. Мне же пришлось лишить его оригинала, чтобы он не совал свой нос, куда не следует. Сам Борька не смог себе приобрести новый глаз, а я ему помог.
– Ясно. По номеру имплантата мне удалось узнать, кому он принадлежал.
– Интересно, а кому понадобилось вырывать глаз из бедняги?
– Его никто не вырывал, его тело смыли в канализацию.
– Не понимаю, как такое возможно.
– Дело в гидроксиде калия, золедроновой кислоте, сульфоновых кислотах…
– Я понял, не надо мне тут урок химии устраивать.
– Зачем тогда было спрашивать?
– Значит, от тела ничего не оставалось, и его сливали в канализацию?
– Да.
– И никаких следов насильственной смерти, верно?
– Не совсем. У нас есть один свидетель. Он говорит, что видел, как жертву душили. Видимо, после этого и решили избавиться от тела столь необычным способом.
– Я боюсь представить, кому же Борис перешел дорогу и что именно искал убийца для своего заказчика.
– Почему вы уверены, что есть заказчик?
– Потому что такие люди, как этот убийца, – настоящие профессионалы. Они фрилансеры и работают с теми, кто готов платить. Им не важно, кто их жертва и что она сделала. Их практически невозможно поймать, если точно не знать, кто именно вам необходим. Боюсь, что дело приобретает крутой поворот.
Зашел Лаврентьев и сказал, что не смог решить вопрос об освобождении или побеге Кретинина, но его точно перевезут в тюрьму более щадящего режима.
– Отличные новости! Раз мой дорогой друг переедет в новую тюрьму, то мы можем отпраздновать.
– Боюсь, что рано праздновать. Надо сначала решить нашу проблему.
– Я знаю, кто убил Бориса.
Настя и Алексей произнесли хором:
– Кто?
– Благодаря вам, Анастасия Романовна, мне удалось понять, как именно был убит мой ручной депутат. Этот почерк мне хорошо знаком, убийцу зовут Химик.
Алексей встрял в речь Караськова:
– Мне бы хотелось не кличку, а реальное имя, чтобы мы понимали, кого искать и как именно он выглядит.
