Монархом испанской сцены был Лопе Феликс де Вега Карпио. В 1647 году инквизиция была вынуждена пресечь опубликованное кредо, которое начиналось так: «Я верю в Лопе де Вегу Всемогущего, поэта неба и земли».40 Вероятно, ни один другой писатель в истории не пользовался такой современной славой; только трудности перевода рифмованной поэзии ограничили эту славу в основном Испанией; несмотря на это, при жизни автора его пьесы ставились на испанском языке в Неаполе, Риме и Милане, а во Франции и Италии его имя приставлялось к чужим пьесам, чтобы привлечь публику.
Он родился в Мадриде, за два года до Шекспира, в бедной, но (как нас уверяют) знатной семье. В четырнадцать лет он сбежал из дома и колледжа, записался в армию и участвовал в кровавых боях на Азорских островах. Он влюбился, но отделался легкими ранениями; написал на даму злые эпиграммы, был арестован за клевету и изгнан из Мадрида. Вернувшись в город тайно, он сбежал с Исабель де Урбиной, женился на ней, был преследуем и, чтобы избежать закона, присоединился к Армаде; он разделил ее поражение, а его брат, убитый в битве, умер на руках Лопе. Смерть жены освободила его от других забот. У него родилось двое детей от актрисы Микаэлы де Лухан,41 снова женился, стал чиновником инквизиции (1609), потерял вторую жену, был посвящен в священники (1614?) и впал в новые любовные связи.42
Испания простила ему любовниц за его пьесы. Он написал около восемнадцати сотен, а также четыреста коротких autos sagramentales («сакраментальные действия») для исполнения на религиозных праздниках. Считается, что за одну неделю он написал десять пьес, причем одну — до завтрака. Сервантес сдался перед этой лавиной и назвал своего соперника «чудовищем природы». Лопе сам по себе был commedia dell' arte, сочиняя на ходу и импровизируя. Размножаясь с такой беспечной плодовитостью, он не претендовал ни на искусство, ни на философию. В своем «Новом искусстве сочинять пьесы» он дружелюбно признался, что пишет, чтобы намазать хлеб маслом, и таким образом угождает вкусам публики.43 Он мог бы и не печатать свои пьесы, если бы не пиратские издатели, которые посылали на его спектакли людей с чудесной памятью; после трех прослушиваний эти люди могли прочесть пьесу наизусть и предоставить искаженный текст печатникам, которые ничего не платили автору. Однажды актеры Лопе отказались продолжать спектакль до тех пор, пока одно из таких мнемонических чудес не будет выкинуто.44-Публикация могла бы снизить посещаемость. Зато Лопе с любовью опубликовал свои поэтические романы — «Аркадия», «Сан-Исидро», «Иерусален конкистада», «Гермосура Анжелики», «Доротея» — все мелодичные и посредственные.
Сюжет в его пьесах — это все. Персонажи редко изучаются досконально, и об этих драмах можно сказать то же, что Торо говорил о газетах: если просто поменять имена и даты, содержание всегда останется прежним. Почти всегда сюжет закручивается на двух шарнирах: вопрос чести и вопрос, кто переспит с дамой. Публика не устает от вариаций на последнюю тему, не имея возможности придумать свою. Между тем она наслаждалась случайным юмором, живыми диалогами, лирическими стихами, которые, спотыкаясь, срывались с языков прекрасных женщин и храбрых мужчин. Дух романсов, никогда не угасавший, обрел новую жизнь на испанской сцене.
Самая известная из пьес Лопе — «Севильская звезда» (La estrella de Sevilla). Санчо Смелый, король Кастилии, приезжает в Севилью, хвалит великолепие ее улиц, но просит своего советника Ариаса рассказать ему побольше о ее женщинах.
