Кальвин предостерегал своих последователей-гугенотов от насильственного сопротивления правительству,11 Но их терпение иссякло в пылу преследований. Генрих II приказал всем судьям выносить смертный приговор упорствующим протестантам (июнь 1559 г.). Франциск II, подстрекаемый Гизами, повторил этот указ и добавил, что все здания, в которых собирались реформатские собрания, должны быть разрушены; все лица, даже родственники, которые укрывают осужденного еретика или не сообщают о нем магистратам, также должны быть подвергнуты смерти. За последние пять месяцев 1559 года восемнадцать человек были сожжены заживо за нераскаянную ересь или за отказ посещать мессу или принимать католическое причастие. Сотни французских гугенотов бежали в Женеву, где Кальвин оказал им помощь. Те, кто остался во Франции, начали готовиться к гражданской войне.
23 декабря 1559 года Анну дю Бур, осмелившуюся в Парижском парламенте осудить преследование за ересь, сожгли на костре. Вскоре после этого Гаспар де Хеу был задушен в замке Венсенн по приказу Гизов. Его шурин, Годфруа де Барри, сеньор де Ла Реноди, сговорился с дворянами и другими людьми, чтобы захватить и свергнуть Гизов в результате главного переворота, который должен был произойти в Амбуазе. Кардинал Лотарингский узнал о заговоре, мобилизовал войска, нагнал и арестовал заговорщиков, одних повесил, других обезглавил, третьих бросил в Луару в мешках. «В течение целого месяца, — пишет современная хроника, — не было ничего, кроме повешения или утопления людей. Луара была покрыта трупами» (март 1560 года).12 Конде вызвали в королевский суд для ответа на обвинения в соучастии; он явился, опроверг их и вызвал любого обвинителя на суд в бою. Никаких доказательств против него представлено не было, и его оставили на свободе.
Встревоженная этой «Амбуазской бурей», высоким положением заговорщиков, жестокостью подавления и жаром мести, будоражившим гугенотов и дворян, Екатерина убедила слабого короля и неохотно соглашающихся Гизов разрешить испытание веротерпимости. Она призвала Мишеля де Л'Эпиталя на пост канцлера (май 1560 года) и поручила ему умиротворить Францию. Будучи студентом в Италии, Мишель научился быть гуманистом, а не догматиком; будучи магистратом во Франции, он относился к католикам и протестантам с одинаковым милосердием и вниманием. Теперь он предложил Парламенту взгляды, которые привели Дю Бурга на костер: «Каждый человек сам выбирает себе религию. Некоторые… желают, чтобы их религия была принята, а вера остальных преследовалась. Мы должны попытаться мягко договориться друг с другом, придумать modus vivendi».13 Следуя его примеру, Екатерина созвала Ассамблею нотаблей, состоящую как из католиков, так и из протестантов, которая собралась в Фонтенбло 21 августа 1560 года. Колиньи представил королю петицию гугенотов, в которой они подтверждали свою лояльность, но просили предоставить им полную свободу вероисповедания. Некоторые епископы призывали обе стороны к умеренности и призывали духовенство к реформе нравов. Ассамблея решила, что для решения возникших проблем необходимо созвать делегатов от всех слоев и сословий Франции. Король приказал собрать Генеральные штаты 10 декабря, а пока запретил любые судебные процессы по обвинению в ереси до тех пор, пока новое собрание не вынесет решение по основным вопросам, разделявшим страну.
Гугеноты Бурбоны, опасаясь ареста, отказались участвовать в Ассамблее нотаблей. Скептически настроенные на примирение, принц Конде и Антуан де Бурбон задумали собрать армию и основать независимое государство со столицей в Лионе. Один из курьеров Конде был перехвачен правительством; найденные при нем бумаги раскрыли заговор; Конде был арестован, предан суду и приговорен к казни 10 декабря. Гизы вернули себе диктаторскую власть.
Внезапно ситуация изменилась после смерти Франциска II (5 декабря) в возрасте шестнадцати лет. Формально власть перешла к его брату, Карлу IX, но, будучи всего десяти лет от роду, он принял регентство своей матери, которая теперь вместе с Елизаветой Английской и Филиппом II Испанским направляла хаос Европы к своим враждующим целям.
