В таком настроении она и ее канцлер Л'Эпиталь готовились к встрече с Генеральными штатами в Орлеане. Штаты» были не регионами, а классами: дворянство, духовенство и, как государственный уровень, остальная Франция — в основном буржуазия или средний класс городов или районов (бургов), а также, в некоторых скромных представительствах, крестьянство и зарождающийся пролетариат. Избранные местными и сословными властями, а не широким голосованием, делегаты теоретически не обладали законодательной властью, а лишь имели право советовать монарху; однако его нужда в средствах придавала этим советам определенную силу.
Л'Эпиталь открыл заседание (13 декабря 1560 года) идеалистическим призывом к взаимной терпимости. Он призвал правительство поддерживать мир, порядок и справедливость среди всех граждан беспристрастно, без учета их религиозных взглядов. Желательно, чтобы все французы исповедовали одну и ту же религию, так как это будет способствовать национальному единству и силе; но если мирным путем достичь такого общего согласия не удается, то целесообразно прибегнуть к веротерпимости. Кто, в конце концов, — спросил он, — знает, что есть ересь, а что — истина? «Вы говорите, что ваша религия лучше, я говорю, что моя; разве разумнее, чтобы я принял ваше мнение, чем чтобы вы приняли мое?… Давайте покончим с этими дьявольскими названиями, с этими партизанскими ярлыками, фракциями и смутами — лютеранами, гугенотами, католиками; давайте переименуемся в христиан!»23
Ответ не был сердечным. Доктор Сорбонны — тогда богословского факультета Парижского университета — потребовал смертной казни для всех еретиков, а папский нунций посоветовал Екатерине начать сожжение всех гугенотских делегатов, а затем всех гугенотов в Орлеане.24 Гугенотские делегаты предложили королеве-матери целый ряд реформ: все пасторы должны избираться своими общинами; епископы должны выбираться пасторами и дворянами епархии; треть церковных доходов должна идти на помощь бедным, а другая треть — на строительство церквей, больниц и школ; доктрина Церкви должна быть ограничена Священным Писанием.25 Это было слишком продвинуто для Екатерины, которая отчаянно нуждалась в церковных деньгах. Она умиротворила гугенотов, освободив заключенного Конде и призвав Пия IV разрешить убрать религиозные изображения из церквей и проводить таинство не только с хлебом, но и с вином.26 28 января 1561 года она освободила всех лиц, арестованных за религиозные «преступления», и приказала прекратить до дальнейшего уведомления все судебные преследования за религию. Тридцать первого числа она объявила прерогативу Генеральным штатам, чтобы они вновь собрались в мае и удовлетворили ее потребности в средствах.
Гугеноты расширялись в этом солнечном свете. 2 марта они провели в Пуатье свой второй национальный синод. Протестантские священники свободно проповедовали в апартаментах Конде и Колиньи при дворе в Фонтенбло. В Кастре на юге Франции на муниципальных выборах (1 января 1561 года) все должности были отданы протестантам; вскоре после этого всем горожанам было приказано посещать протестантские богослужения;27 Католические службы были запрещены; религиозные изображения были официально приговорены к уничтожению.28 В Агене и Монтобане гугеноты заняли неиспользуемые католические церкви. Старый коннетабль Анна де Монморанси вместе с герцогом Гизом и маршалом де Сент-Андре образовали «триумвират» для защиты интересов католиков (6 апреля 1561 г.). В Париже, Руане, Бове и других городах вспыхнули беспорядки. Королева издала «Июльский эдикт» (1561), запрещающий насилие и публичные богослужения гугенотов. Гугеноты проигнорировали эдикт; в разных городах они нападали на католические процессии, входили в католические церкви, сжигали реликвии и разбивали образа.29 В Монпелье осенью 1561 года были разграблены все шестьдесят церквей и монастырей, а многие священники убиты; в Монтобане был сожжен монастырь Бедных Клер, а монахинь разогнали с советом найти себе мужей.30 В Каркассоне католики перебили всех протестантов.31 В Ниме гугеноты изгнали всех священников, присвоили или разрушили все католические церкви, сожгли собор и растоптали ногами освященную Святыню (февраль 1562 г.).32 В целом в Лангедоке и Гиени гугеноты, одержав верх, захватили католические церкви и имущество и изгнали католическое духовенство.33 Гугенотские священнослужители, хотя и были более примерными в личной морали, чем католические священники, вполне сравнялись с ними в нетерпимости;34 Они отлучали от церкви гугенотов, которых обвенчали католические священники или которые позволили своим детям вступить в брак с католиками.35 Ни одна из сторон не видела смысла в веротерпимости.
