Актеры были нарасхват. Почти в любом городе в дни праздников можно было увидеть бродячих игроков, которые выступали на деревенской площади, во дворе таверны, в амбаре или дворце, а также на поминках. Во времена Шекспира не было актрис; женские роли исполняли мальчики, и иногда елизаветинские зрители могли видеть мальчика, изображающего женщину, переодетого в мальчика или мужчину. В аристократических государственных школах ученики представляли драмы как часть своего обучения. Труппы таких мальчиков-актеров конкурировали со взрослыми труппами, давая представления в частных театрах для публики и платных зрителей. Шекспир жаловался на эту конкуренцию,48 и после 1626 года она прекратилась.
Чтобы не быть причисленными к бродягам, взрослые актеры объединялись в труппы под покровительством и защитой богатых вельмож — Лестера, Сассекса, Уорика, Оксфорда, Эссекса. Своя труппа была и у лорда-адмирала, и у лорда-камергера. Актеры получали зарплату от своих покровителей только за выступления в баронских залах; в остальное время они жили на доходы от акций своей труппы. Доли делились неравномерно: управляющий брал треть, а ведущие актеры получали львиную долю остального. Ричард Бербидж, самый известный из этих «звезд», оставил после себя имущество, приносившее 300 фунтов стерлингов в год; его соперник, Эдвард Аллейн, основал и оформил в собственность колледж Далвич, Лондон. Знаменитости сцены были вознаграждены также публичным идолопоклонством и чередой любовниц. В своем дневнике за март 1602 года Джон Маннингем рассказывает знаменитую историю:
Когда-то давно, когда Бербидж играл Ричарда III, одна горожанка так ему приглянулась, что перед уходом со спектакля она назначила его явиться к ней в эту ночь под именем Ричарда III. Шекспир, подслушав их заключение, пришел раньше, был развлечен и играл до прихода Бербеджа. Тогда, получив сообщение, что Ричард III у дверей, Шекспир заставил вернуться, чтобы Вильгельм Завоеватель был перед Ричардом III.49
У драматургов дела шли не так хорошо, как у актеров. Они продавали свои пьесы одной из театральных трупп за четыре-восемь фунтов; у них не оставалось никаких прав на рукопись, и обычно труппа препятствовала публикации текста, чтобы его не использовала конкурирующая труппа. Иногда стенографист записывал пьесу во время спектакля, а печатник публиковал на основе этого отчета пиратское и искаженное издание, которое не приносило автору ничего, кроме гипертонии. На таких изданиях не всегда указывалось имя автора, поэтому некоторые пьесы, например «Арден из Фавершема» (1592), пережили века анонимности.
После 1590 года на английской сцене стали появляться пьесы, хотя лишь немногие из них не выдерживали и дня. Джон Лайли украсил свои комедии очаровательными текстами; сказочные чары его «Эндимиона» подготовили «Сон в летнюю ночь». Пьеса Роберта Грина «Монах Бэкон и монах Бангей» (1589?), посвященная чудесам магии, возможно, обменялась идеями с пьесой Марлоу «Доктор Фаустус» (1588? 1592?). В «Испанской трагедии» Томаса Кайда (1589?) рассказывается кровавая история убийства, в конце которой почти никого не остается в живых; ее успех вдохновил елизаветинских драматургов соперничать в пролитии крови с генералами и врачами. Здесь, как и в «Гамлете», есть призрак, требующий мести, и пьеса внутри пьесы.
