— Как же, со стороны-то виднее. Слезла я с автобуса и снова не знаю, куда идти. Слепая ровно… Снова спрашиваю: «Скажите, люди добрые, как мне дойти до Зеленого переулка?» — «А кого там ищешь, бабушка?» — «Мне, — говорю, — врача Петрову надо бы, дочкой она мне приходится». Знаем, отвечают, такую, глянь, а уже какой-то мужчина тянет из моих рук чемодан: пойдем, говорит, мамаша, со мной, я тебя провожу. Верно слово, не обманул, так до самых ваших ворот и доставил. Подает обратно чемодан и говорит: «Вот здесь проживает ваша дочка, очень у нас ее уважают, хорошего человека вырастили, мамаша». Сказал он это, а сам обратно. Добрые-то люди везде есть, доченька. Будешь с человеком по-хорошему — и он к тебе с добром…
Помолчав, мать неожиданно спросила:
— Не скучаешь здесь, доченька? Уехала от нас вон в какую даль…
Фаина ответила не сразу, по лицу ее пробежала неясная тень.
— Уже привыкла, мама… Да и некогда скучать, работы хватает. Знакомых теперь у меня здесь много. С Томкой вот живем, как родные сестры, правда, Тома?
— О-о, мы с Фаей душа в душу, водой не разольешь!
Встретились глазами и озорно расхохотались: обеим сразу вспомнились утренние баталии на кухне.
— Вижу, доченьки, друг дружке вы по сердцу пришлись. Оно так и следует, в молодости без товарищей нельзя. Если хороший друг-товарищ повстречается, то и мать бывает больше не нужна…
Фаина догадалась о потайных мыслях матери и густо раскраснелась, протестующе замахала руками:
— Ой, мама, зачем ты так? Да я тебя ни на кого не променяю, одна ты у меня!
Вскочила, обняла мать, прижалась щекой к щеке, замерла в благодарном порыве. Тома, низко опустив голову, дрожащими пальцами скручивает и раскручивает бахрому цветной скатерти, а сама вот-вот расплачется. «Счастливая ты, Файка, и мать у тебя такая славная, добрая, любящая… Господи, все бы на свете отдала, если б хоть раз вот так прижаться к родной матери! Не могу, больше не могу…»
Тома порывисто вышла из-за стола, быстрыми шагами скрылась в своей половине. Вскоре она вернулась, вокруг глаз были заметны красноватые пятна. Пряча лицо, направилась к выходу.
— Тома, ты куда?
— Выйду подышать… Выпила вина, нехорошо себя чувствую. Нельзя мне пить вина, совершенно нельзя… Я недолго, пройдусь на воздухе…
Слышно было, как она застучала по ступенькам крыльца, затем коротко звякнула щеколда калитки. После продолжительного молчания Васса Степановна осторожно поинтересовалась:
— Подружка твоя, видать, хороший человек, доченька. Она что, тоже дальняя, не из здешних?
— Дальняя, мама. Детдомовская она, из родных никого, осталась одна, точно березка в чистом поле. А я разве не писала тебе про Тому?
— Может, и писала, да я запамятовала. Старая память, что сито, — все насквозь… Э-э, господи ты боже мой, гостинцы-то свои я и забыла на стол поставить, уж ты прости меня, доченька! Старая, что малая, где села, там и поела, а про свою котомку забыла начисто. Помоги-ка мне, доченька…
Васса Степановна принялась выкладывать содержимое котомки и чемодана. Фаина всплескивала руками, а мать лучилась знающей улыбкой: «Помаленьку все скушаешь, доченька, домашнее — оно всегда вкуснее покупного».
— Ну, куда ты столько навезла, мама? Можно подумать, мы тут сидим голодные! Ведь не те годы, мама, когда училась и думала о миске домашней лапши. Тогда жила на стипендию, а теперь у меня зарплата хорошая, сама знаешь…
Мать вынимала из котомки бережно завернутые в чистые тряпицы увесистые куски свинины, замороженную тушку гуся, пол-литровые баночки с домашним маслом, медом, туго набитые чем-то мешочки.
— А здесь что? О-о, сушеная черника! Ты знаешь, мама, ее здесь вообще в глаза не видели, не растет. А в этом мешочке? Мята с иван-чаем? Господи, как ты догадалась, мама?
— Не забыла, доченька, как ты любила чай с мятой. Думаю, не лишнее, возьму, авось не выбросит…
— Я вижу, от всего, чем богата, привезла понемногу. Спасибо, мама! — Фаина снова, в который раз, обняла и поцеловала мать.
— Корову держите, мама? Трудно?
— Нелегко, доченька, да ведь как без коровы? Корова во дворе — еда на столе, не зря сказано. И то сказать, нынче колхоз выдал три воза ржаной соломы да воз яровой, и сама с литовкой по лесопосадке походила, воз целый сена наскребла. Легко корову продать, а попробуй, найди хорошую. Помаленьку живем, доченька, только у тяти со здоровьем хуже и хуже, за пчелами кое-как, через силу уже доглядывает… Кланялся он тебе.
