Фаина продолжала считать и загибать пальцы: еще у них будет салат из помидоров, суп с курицей, отварная картошка с солеными рыжиками. Грибов у них нынче заготовлено пропасть, их уродилось столько, что хоть лопатой греби. Ого, Томка, будем выглядеть не хуже людей, даром что нас — ты да я, да мы с тобой! В запасе имеется и вино: в праздник люди заходят запросто — на то и праздники! Может, из больницы кто зайдет. Придет Георгий? Да, наверное. Фаине он пообещался. Он должен, обязательно должен прийти, как же без него праздник!
Дрова в печку уложили с вечера, чтоб хорошенько подсохли — на сырых небось шанежек не поешь. Дров им нынче завезли — прямо хоть завались: из больницы Фаине целую машину, и Томе такую же — из школы. Недели две по вечерам шоркали поперечной пилой, распилили толстенные двухметровые чурки. Томка охала, хваталась за поясницу, а когда все-таки распилили всю эту гору, расхрабрилась и первая предложила: «Будем колоть сами! Что мы, неженки какие, чтоб со стороны нанимать?» Соседские женщины судачили: денег жалеют, а мужики, проходя мимо, ухмылялись: во, дают девушки! До изнеможения бились над суковатыми, свилеватыми чурбаками, наконец, Томка сама же первая не вытерпела, махнула в сердцах рукой: «Ну их к черту, Файка! Хватит нам того, что есть, как-нибудь перезимуем». Нерасколотые чурки, чтоб не бросались в глаза, старательно упрятали под крыльцо, а на видном месте сложили такую поленницу — просто загляденье, скажи кто, что в этом доме нет мужчин!
Березовые, пополам с пихтовыми, дрова горят с веселой пальбой, жаром пышет чело печи. Вот уже прогорели пихтовые полешки, пора ставить кастрюльку с супом, раскатывать сочни для шанежек, растолочь сварившуюся картошку. И как раз вот в такой горячий момент обнаружилось, что кухня слишком мала и вообще двоим тут делать нечего, кто-то из них — явно лишний. Началось с того, что Фаина, вытягивая ухватом увесистый чугун с картошкой, сплеснула малую толику кипятка на раскаленный под печи. Зашипело, повалил пар.
— Ой, Файка, чугун опрокинула? — всполошилась Томка. — Давай я сама!
— Обойдусь, не мешайся под руками! Почистила бы лучше лук…
Поворчав, Томка взялась за дело. Чтоб не ело глаза, пристроилась перед самой печкой. Но через минуту что-то снова сильно зашипело, тревожно забренчала крышка кастрюли: побежал куриный суп… Фаина сунулась с ухватом, второпях не заметила, как слегка двинула Томку по плечу. Та сразу взметнулась:
— Не видишь человека?
— А ты не мешайся! Весь жир сгорел, из-за тебя все!
— Ах, так? Тогда чисти свой лук сама!
С обиженным звоном нож звякнул по столу. Фаина не осталась в долгу:
— Что, мне одной не хватает! Готовь сама!
Ухват с грохотом полетел в угол.
— Ну и Файка!..
— Ну и Томка!.
