Это письмо повез капитан Фукэ в тот же вечер для отправки с особым курьером, и с тем же поездом атаман отправил генералу Деникину офицера с письмом, где в выражениях, полных негодования, описывал требования капитана Фукэ и прилагал подлинные условия, данные ему Фукэ.
29 января атаман получил телеграмму от капитана Фукэ, в которой тот писал, что он не пошлет войска в Луганск до тех пор, пока не получит с особым курьером присланного ему подписанного атаманом и прочими лицами соглашения о подчинении генералу Франшэ-д’Эсперэ и об уплате всех убытков французских горнопромышленников.
В 8 часов вечера атаман собрал чрезвычайное совещание управляющих отделами и членов круга и прочел им требования представителя Франции. Все правительство и интеллигентная часть круга высказали свое полное негодование по поводу наглого поступка капитана Фукэ, — простые казаки молчали. Вопрос слишком близко касался их, и они готовы были подчиниться не только французскому генералу, но самому чорту, лишь бы избавиться от большевиков. Члены правительства и круга в лице его председателя В.А. Харламова выразили одобрение действиями атамана и сказали, что атаман иначе и не мог поступить.
Генерал Деникин на письмо атамана отозвался сейчас же следующей телеграммой:
…«0109. Главнокомандующий получил ваше письмо и приложенные документы, возмущен сделанными вам предложениями, которые произведены без ведома главнокомандующего, и вполне одобряет ваше отношение к предложениям. Подробная телеграмма следует вслед за этим. Екатеринодар, 30 января 1919 года. 01524. Романовский»…
Но легче от этого не было. Факт оставался фактом. Прошло почти три месяца со дня первой связи с союзниками, а помощи от них не было никакой. Фронт быстро разлагался.
30 января еще четыре хороших полка на северном фронте перешли на сторону красных.
В Новочеркасске служили панихиды по атамане Каледине, — была годовщина его смерти, — и хоронили командующего южной армией генерала от артиллерии Иванова, — он умер 29 января в Новочеркасске от сыпного тифа, и невольно печальные воспоминания и сопоставления шли в голову.
Тяжелые это были дни. Дни смятения и сомнения, и в эти дни на свою вторую сессию собирался Большой войсковой круг.
Положение на фронте донской армии к 27 января 1919 года. — Планы командующего армией.
К 27 января положение на фронте донской армии было очень тяжелым, но не безнадежным. Красная армия занимала весь Верхне-Донской округ и местами вошла клином в Донецкий округ, весь Хоперский округ и северную часть Усть-Медведицкого округа. Фронт Красной армии шел от станций Картушино и Колпаково Екатерининской железной дороги к ст. Первозвановка, станице Луганской, при чем Луганск с его патронным заводом был занят большевиками, потом, огибая границу войска Донского, к Стрельцовке, Великоцкому и пограничной железно-дорожной станции Чертково, за которой круто спускался к югу в войско Донское и доходил до слободы Макеевки; этот фронт занимала группа товарища Кожевникова (начальник штаба — генерального штаба Дуткевич), состоявшая из 4-й дивизии матроса Дыбенко, 1-й дивизии Козина и 3-й дивизии Сиротина — всего 20.000 штыков при 20 орудиях. Против нее успешно действовала группа генерала Коновалова из частей молодой армии и старых мобилизованных казаков, всего около 8.000 штыков и сабель при 16 конных орудиях и двух броневых поездах.
