«А между тем, благодаря блестящим победам доблестной добровольческой армии, является полная возможность спасти Россию и без всякой иностранной помощи. Мы еще не потеряли нашего оружия, и самого малого толчка достаточно теперь, чтобы оздоровить казаков и вернуть их к исполнению ими долга.
«Теперь это возможно, через неделю это, может быть, будет поздно.
«Ваше превосходительство, мы на переломе, и если теперь не помочь Дону, — я боюсь, что его так расшатают мои враги, что весною вместо этого придется завоевывать Дон от Миронова иностранной силой…
«…Я очень просил бы ваше превосходительство с полной откровенностью ответить мне на следующий вопрос:
«Не считаете ли вы своевременным, чтобы в февральскую сессию круга я настойчиво просил круг освободить меня от должности атамана. Я вижу, что имя мое слишком неприятно для Екатеринодара и представителя Франции, капитана Фукэ. Может быть, оставаясь на своем посту, я приношу более вреда, нежели пользы для войска, и настало время уйти. Я не хотел этого места; не жаждал власти, я ее ненавижу, и травля, поднятая против меня в Екатеринодаре, слишком утомляет меня и не дает возможности спокойно работать. К сожалению, кроме генерала Денисова, я не имею заместителя, так как все остальные по своей слабохарактерности вряд ли справятся с тою бурною обстановкою, которая сложилась теперь. 1 февраля съезжается круг, и, если я не получу от вас моральной поддержки и требования остаться на своем посту, я буду настаивать об освобождении меня от несения обязанностей донского атамана».
На это письмо генерал Деникин не замедлил ответить, что он сам замечает, что газетная травля атамана переходит границы приличия, и что им закрыта издававшаяся С.П. Черевковым газета; что же касается до того, оставаться атаману на своем посту или нет, то генерал Деникин считает, что это личное дело атамана с кругом, и вмешиваться в него он не будет.
Одновременно с этим генерал Деникин начал сношения с председателем совета управляющих отделами на Дону, генерал-лейтенантом Богаевским, считая его вполне приемлемым заместителем атамана.
Для помощи Дону были собраны две дивизии кубанских казаков, но с посылкою их на север генерал Деникин медлил. Они были посажены в вагоны и эшелонированы по линии Тихорецкая — Ростов.
Деникин выжидал круга и того, что на нем будет.
Атаман понял, что он дольше оставаться на своем посту не может, хотя бы этого и хотел круг и требовали долг и присяга его перед войском…
«Условия» французского представителя капитана Фукэ. — Письмо атамана генералу Франшэ-д’Эсперэ. — Отношение генерала Деникина к вымогательству французов.
В эти тяжелые дни, когда катастрофа надвигалась на войско Донское, и атаман тщетно молил о помощи, именно, 27 января к нему прибыл с чрезвычайными полномочиями начальник французской миссии капитан Фукэ и с ним английский капитан Келзет. Капитан Фукэ накануне потребовал, чтобы за ним был выслан специальный поезд. Он ехал облагодетельствовать Донское войско и считал, что он имеет право на особый почет. Капитан Келзет ехал с целью осмотреть платформы для перевозки танков и дать указания, какие надо построить подпорки для их погрузки. По его словам, танки уже выехали из Англии и должны были дней через пять быть на Дону.
Капитан Фукэ просидел целый вечер у атамана, интересуясь положением на фронтах. Он подробно расспрашивал атамана о том, какая ему нужна помощь от иностранцев.
— Вы понимаете, — говорил он, — что наши солдаты не могут ни жить, ни воевать в тех условиях, в каких находятся ваши. Они требуют хороших теплых казарм, жизни в городе и вполне обеспеченной коммуникационной линии, чтобы они имели железнодорожную связь со своим тылом, со своими госпиталями и базой снабжения. Укажите такие пункты, куда мы могли бы поставить свои войска и где они оказали бы помощь казакам.
— Если бы вы заняли Луганск и обеспечили угольный район своими гарнизонами, вы имели бы для своих войск и культурные условия и помогли бы добровольцам итти дальше к северу, а я мог бы бросить весь отряд генерала Коновалова на север в Хоперский округ, — отвечал атаман.
— Отлично. Завтра же туда будет послана бригада пехоты через Мариуполь, — сказал Фукэ.
Он просил провести его на прямой провод с Екатеринодаром и в присутствии атамана, командующего армией и начальника штаба передал донским шифром зашифрованную телеграмму о том, что он требует немедленной отправки бригады пехоты в Луганск.
