В Новочеркасске как будто ничто не менялось. Опять на чистеньких улицах мелькают разноцветные формы военных, красивые костюмы женщин, несутся автомобили, идут казачьи части. Только рваные корниловцы явились диссонансом. Хромые, безрукие, обвязанные, с бледными лицами идут они по шумящим, блестящим улицам…
В зеленом саду в синих, белых халатах раненые лежат, читают ростовские, новочеркасские газеты. Во всех одно и то же: «вернулись герои духа», «титаны воли», «горсть безумно-храбрых», «воодушевленных любовью к родине»…
Но в лазарете белья не хватает, некоторые спят без простынь и одеял. Какие-то дамы, девушки, девочки хлопочут о питании, но до сих пор вместо хлеба за обедом дают хлебные крошки.
В Ростове пущен лист сбора пожертвований в пользу «героев», от ростовского купечества собрано… 470 рублей, а раненых прибыло всего тысячи две.
Законодательные экспромты генерала Уварова. — Основные законы. — «Какие еще там суды?» — Попытка окрестить социал-демократов в социал-революционеров. — «Мы будем праздновать по-своему, а вы празднуйте по-своему». — «Уничтожайте преступников на месте». — Прием крестьянских депутаций. — «Марш по домам!» — Наступление красных. — Подвиг корниловцев.
В то время, когда проф. К.Н. Соколов вырабатывал государственно-правовой экспромт для верховного руководителя добровольческой армии, генерал Уваров производил законодательные экспромты на Ставропольской территории, — первой губернии, принятой под правовую охрану добровольческой армией.
Очевидцы передавали мне классическую, в своем роде, сцену первых законодательных опытов Уварова.
По номеру гостиницы нервно шагал генерал, диктуя в присутствии представителей города свои первые приказы.
Пишите: приказ номер один, точка. Ставропольская губерния управляется на основании законов Российской империи, изданных до 27 февраля 1917 года. Приказ номер два, точка. Восстанавливаются суды: волостной, мировой… Какие еще там суды, — обратился генерал к офицеру, выстукивающему на машинке.
— Не могу знать, ваше превосходительство.
— Может быть, вы знаете, — обратился генерал к представителям.
Один из них, юрист по образованию, и сам судебный деятель по магистратуре, подал генералу реплику:
— По закону 1912 года не могут действовать, генерал, одновременно суды волостные и мировые, что-нибудь одно…
— Ну, этих тонкостей мне не надо… Я знаю суд полевой, волостной и мировой, а дальше?
— Окружной, ваше превосходительство…
— Да-да, как же, чуть не забыл. Пишите, — обратился генерал к офицеру… и военно-окружные… Точка.
— Просто окружной, ваше превосходительство, — перебил судейский чин.
— Разве есть и такие? Ну, ладно, пишите: и просто окружные, — согласился генерал Уваров, — точка.
Таков был первый щедринский генерал-губернатор, назначенный добровольческим командованием для первой губернии, перед населением которой добрармия держала свой государственный экзамен.
Дальнейшие экспромты генерала Уварова я уже наблюдал самолично.
Вот еще несколько эпизодов из времен генерал-губернаторствования Уварова.
Как-то по приходе моем в прокурорский кабинет мне доложил мой секретарь, что меня просил генерал Уваров прибыть к нему.
— Видите-ли в чем дело, — обратился ко мне генерал, когда я вошел в кабинет к нему. — Тут издается газета, содержание которой мне безразлично, но мне не нравится ее подзаголовок: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь». Я хочу им посоветовать, пусть печатают девиз: «В борьбе обретешь ты право свое». Это мне больше нравится, а то пахнет каким-то интернационалом…
— А при чем же здесь я, ваше превосходительство, — спросил я.
— Ну, вы все-таки человек местный и знаете местные обычаи…
— Приведенные вами девизы, генерал, не местные. Первый — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь» — социал-демократов, а «В борьбе обретешь ты право свое» — социалистов-революционеров… Едва ли социал-демократы захотят воспользоваться, хотя бы и по вашему совету, генерал, девизом другой партии. Вот все, что я могу доложить вам, а затем разрешите, генерал, мне отправиться к исполнению моих служебных обязанностей. — Я сделал ударение на слове служебных.
— Постойте, — остановил меня генерал, — я придумал. Пусть пишут: пролетарии всея Руси, соединяйтесь.
На этом мы с генералом расстались.
В другой раз мне прислали приказ генерала Уварова, где он устанавливал расписание неприсутственных дней, не совпадающие, до двунадесятых праздников включительно, с табелью праздников, указанных в законе и дальнейших дополнениях. При встрече я указал на это генералу, сославшись на 24 ст. уст. о предупреждении и пресечении, где помещена табель праздников.
